Блэкторн
Шрифт:
— А почему я должна это делать? Скажи мне, Ронан. Почему я должна тебя слушать? Я вся внимание.
Он бормочет себе под нос ругательство.
— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что, возможно, люди желают тебе добра, когда говорят то, чего ты не хочешь слышать?
— Только не ты.
Ронан делает паузу, чтобы перевести дыхание и попытаться успокоиться. Я вижу, как он взволнован, как сильно хочет, чтобы я подчинилась его приказу и ушла, но я также вижу, что он изо всех сил старается не подходить ближе.
Он ведет внутреннюю борьбу с самим собой. Я не уверена, какая сторона проигрывает
— Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.
— Это самое забавное, что мне говорили за последние годы. Кажется, я слышу, как тебя зовет твоя пышногрудая подружка.
Ронан сжимает челюсти. Он сдерживает себя, чтобы не сказать что-то, что, кажется, очень хочет сказать, но не говорит.
Вероятно, это какое-то оскорбление по поводу моего наряда. Или моей прически. Или всего остального, чего, по его мнению, мне не хватает.
Я смотрю на него, чувствуя, как колотится мое сердце и сдавливает грудь. Я снова ощущаю себя семнадцатилетней девушкой, разрывающейся на части под тяжестью этой ужасной, невыносимой любви.
Чтобы он не увидел страдания, написанного на моем лице, я поворачиваюсь и ухожу.
У меня щемит в груди, и я возвращаюсь через лес той же дорогой, убеждая себя, что слезы в моих глазах – это от ветра.
Вот только ветра нет.
Внезапно где-то позади меня раздается мучительный крик. Я оборачиваюсь, и никого не вижу. Но звук эхом разносится по округе – первобытный вопль боли, который проникает сквозь сосновые ветви и пронзает мою душу, словно меч.
Я замираю на месте и прислушиваюсь, пока ужасный, неземной крик наконец не стихает и в лесу не воцаряется жуткая тишина.
Глава тридцатая
ТРИДЦАТЬ
МЭЙВЕН
К тому времени, как я возвращаюсь домой, солнце уже садится, и я перебираю в уме все возможные варианты того, что Ронан на самом деле делал в церкви.
Это точно был не ремонт.
Я иду на кухню за стаканом воды. Из окна вижу двор. Черно-рыжая лиса сидит на железной скамейке под березовой рощей и выжидающе смотрит на меня, как будто только меня и ждала.
Когда звонит мой телефон, я рассеянно отвечаю: — Алло?
— Мисс Блэкторн, это Роберт с кладбища Пайнкрест. Мы говорили о вскрытии могилы вашей матери. У вас есть минутка?
— Да, конечно. Чем я могу вам помочь?
Он нервно откашливается и понижает голос.
— У меня могут быть проблемы из-за этого, поэтому я буду признателен, если вы никому не скажете, что это я вам позвонил.
— Я понимаю. Я сохраню это в тайне. В чем дело?
— Государственный регулирующий орган начал расследование в отношении похоронного бюро Андерсона раньше, чем кто-либо из нас ожидал.
Мое сердце наполняется надеждой.
— И? Они нашли мою бабушку?
— Боюсь, что нет, мисс Блэкторн. Но они больше никого не нашли.
Когда Роберт не продолжает, я начинаю терять терпение.
— Я не понимаю.
— Я же говорил вам, что в рамках расследования они начали вскрывать могилы. Сначала вскрыли могилы тех, чьи семьи подали официальную жалобу, и осмотрели останки.
—
Я в замешательстве. Вы только что сказали, что они никого не нашли. Как они могли осмотреть тела, если их не было?— Боюсь, я не совсем закончил. — Он на мгновение замолкает, прежде чем продолжить. — Возможно, вам стоит присесть.
Когда смотритель снова замолкает, мое терпение лопается. За один день человек может вынести не так уж много.
— Послушайте, Роберт, я знаю, что мы с вами не знакомы, но, пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьезно. Если вы в ближайшие пять секунд не расскажете мне, что происходит, я приеду туда и заставлю вас пожалеть о том, что вы вообще встали с постели этим утром.
— Думаю, вам все равно стоит приехать сюда, потому что, когда я сказал, что они никого не нашли, я имел в виду именно участок вашей семьи. Восемь могил Блэкторнов уже эксгумированы.
Я в шоке от этого.
— Восемь?
— Да. И мне жаль, что приходится вам это говорить, но все вскрытые до сих пор гробы были пусты. В том числе и гроб вашей матери.
Потеряв дар речи, я смотрю через кухонное окно на лису, сидящую на скамейке во дворе.
Она невозмутимо смотрит на меня, и ее золотые глаза ярко горят в сгущающемся мраке.
Всю оставшуюся часть вечера я размышляю о Ронане и тревожной тайне пустых могил на кладбище. Я не рассказываю тетушкам о звонке смотрителя с кладбища Пайнкрест, хотя и не знаю почему.
Я чего-то не понимаю. Мне кажется, что ключ к разгадке всех этих тайн находится прямо у меня под носом, но я его не вижу.
Уложив Беа спать и вернувшись в свою комнату, я наконец прослушиваю голосовое сообщение от Эзры.
«Ты уже читала последний выпуск журнала «Сайнтифик Америкэн» за этот месяц? Если нет, то тебе может быть интересна эта статья. Страница двенадцать».
Он пробудил во мне любопытство, поэтому я захожу в свой онлайн-аккаунт журнала и перехожу на двенадцатую страницу. Там нахожу статью о том, как Институт эволюционной антропологии провел исследование хроматофоров каракатиц, которые позволяют им менять цвет и маскироваться от хищников.
Я понятия не имею, почему Эзра решил, что меня это заинтересует.
Я просматриваю остальную часть статьи и все больше запутываюсь, читая о том, как институт проводил исследование когнитивных способностей воронов, секвенировал ДНК окаменелости динозавра, жившего более семидесяти миллионов лет назад, и изучал нейроны мозга древесной лягушки, которая может модулировать свой инфракрасный сигнал.
Насколько я могу судить, ни одно из этих событий не связано ни друг с другом, ни со мной. Затем я вижу название корпорации, которая финансировала исследования.
«Крофт Фармасьютикалз».
Я раздумываю, стоит ли мне позвонить Эзре, учитывая, что я обещала больше никогда не разговаривать с ним, но я не понимаю, зачем он упомянул эту статью. Он не должен знать, что я как-то связана с Крофтами, и в статье нигде не упоминается Солстис.
Я решаю, что стоит разобраться в этом вопросе, и звоню ему. Эзра отвечает после первого гудка, его голос звучит настороженно.