Без лица
Шрифт:
Рокудо в ужасе попятился назад, а костяные руки лишь последовали за ним. На мгновение он словно утратил способность мыслить, и лишь ужас отражался в его глазах.
Из под песка показалась очередная голова. Это была Элли. Повернувшись к Рокудо, из ее разорванного рта донеслись слова:
— Ты ведь всё знал. Ты всегда был за одно с ним. Даже этот твой «подарок» от него. Почему ты не используешь его? С ним, от тебя было бы больше пользы. С ним, ты бы смог защитить нас. К чему эти принципы, раз уж ты служишь ему?
Не выдержав, Рокудо развернулся, собираясь бежать
И на фоне этой прекрасной, и с тем пугающей картины, к Рокудо словно из горизонта, приближалась обнаженная девушка. Ее длинные, кудрявые волосы были обуглены и седы, шаг мягок, а лицо молодо и свежо, словно она только достигла совершеннолетия.
Приблизившись, девушка положила парню руку на щёку.
— Эйверин… Почему ты тут? — Рокудо окончательно потерял волю к какому либо сопротивлению. В его взгляде читалось отчаяние, а сам он был разбит.
— Ты ведь хочешь к нам? — прошептала девушка, и они соприкоснулись лбами.
— Мы не виним тебя за всё, что случилось. Я — не виню. Мы простим тебя. Лишь приди к нам, дай нам шанс начать всё с начала.
— Но Феликс…
— Плевать на него, он никогда не нравился мне так же, как ты. Вы оба не смогли ничего сделать, но ты хотя бы пытался, — девушка продолжала гладить Рокудо по щеке, пока их губы сближались.
На момент, Рокудо был готов отдаться этой иллюзии. Однако… в голове у парня возник образ Феликса и Эйверин: достойная пара двух сильных людей, чьи отношения и судьбу он однажды не смог спасти. Он хорошо помнил тот день. Тот момент, когда Феликс: стойкий, никогда не сдающийся и не знающий горя парень, превратился в тень себя прошлого. Разбитого горем и судьбой человека, утратившего надежду. В тот день даже его собственный атрибут восстал против него самого.
— Что вообще, мать твою, ты делаешь? — Внезапно закричал Рокудо, с презрением глядя на «Эйверин». Он слишком хорошо знал эту девушку. Ее принципы и достоинство никогда бы не позволили ей сказать нечто вроде «плевать на него» про своих друзей.
— Дорогой…
— Как ты смеешь притворяться этими людьми? По твоему, это смешно? — Страх и презрение Рокудо сменились яростью на грани безумия. Он вспомнил все те вещи, что годами пытался забыть. Вся его вина сейчас превращалась в ненависть к себе и окружающим.
Прямо перед ним стоял весь одиннадцатый отряд, во главе с Эйверин. Они смотрели на него с осуждением, и злобой.
— Знаете ли вы, твари, как это тяжело? Продолжать жить, уничтожая свое счастье раз за разом? Что вы вообще знаете о горе? По вашему, это весело?
В воздухе вокруг парня начали появляться красные капли. Из его глаз струилась кровь, а открывшиеся по всему телу раны также начали стремительно кровоточить. Клинок, что висел у него на поясе, начал судорожно дрожать, излучая свечение.
— Плевать, что будет дальше. Плевать, что я обещал не использовать эту силу. Я не позволю
вам осквернять память о моих друзьях. Вы — не они, и лишь я могу нести эту ношу.Песок под ногами Рокудо внезапно превратился в кости, солнце и небо пропали, а члены отряда неподвижно повисли в воздухе. Вся пустыня превратилась в огромное, живое кладбище костей, и сотни скелетов тянули парня вниз, в пропасть. Рокудо попытался схватиться за рукоять дрожащего клинка, но руки не слушались его.
«Значит, я не могу даже этого…» — парень смиренно закрыл глаза. Его ненависть беспомощна перед подобной силой, а значит уже не имеет смысла. Ему нужно просто принять свою судьбу.
— Правильно. Нечего беспокоиться по пустякам, — услышал он знакомый голос. Кто то тянул его за руку наверх, на гору костей.
— Алан?!
Внезапно открыв глаза, Рокудо судорожно начал хватать воздух ртом, упав на песок и ползая на четвереньках. Вслед за ним по песку тянулся кровавый шлейф, а в глазах читался ужас.
— Ты выбрался сам? Интересно. И это что, атрибут крови? Кажется, тебе пора отдохнуть, — появившийся рядом маэстро, одним легким движением вырубил парня. Наблюдающие за всей картиной с каравана Эви и танцовщицы, были потрясены. Только что они видели, как ураган крови и песка бушевал вокруг неподвижно стоящего человека, устремившего свой взгляд к солнцу.
— Когда он очнется?
— Скоро. Атрибут крови имеет свойство вбирать всю кровь обратно, если ты конечно переживешь его действие.
— Я никогда раньше не слышала о подобном, и он раньше никогда не использовал его…
— Не удивительно, что ты не слышала. Владельцы этого атрибута в 999 из 1000 случаев погибают при его пробуждении, от множественных кровоизлияний. Едва ли даже самый талантливый ребенок способен контролировать свой атрибут, лишь впервые с ним столкнувшись. Это настоящее проклятье, разрушающее разум и тело. Однако, этот тогда выжил, значит выживет и теперь. Я частично ограничил работу его маны в чём либо, кроме регенерации.
— Вы умеете и так?…
— Я владею множеством древних техник и заклинаний, давно утерянных на забытом континенте.
— Никогда не слышала о забытом континенте.
— И не надо. Людей вроде вас, там ждет лишь смерть. Раз уж даже тут вы умудряетесь встрять в проблемы.
— Понимаю вас, — Эви виновато посмотрела на Рокудо. Там, стоя в песках, он кричал ужасные вещи о том, что желает умереть, и что ненавидит всех. В том, что он находится тут, Эви от части винила себя.
— Черное солнце сводит с ума. Не удивительно, что он попался, с его то проблемами.
— А что конкретно это такое?
— Древний могильник, располагающийся где то под толщей здешних песков. Там захоронены сотни тысяч тел древних воинов, объединенных в единый разум, и питающих ненависть ко всему сущему. Даже за тысячи лет их души всё ещё не рассеялись, и потому они наполняют эти места своей ненавистью. Есть несколько дней в году, когда их сила растет, и сегодня один из таких дней. Людям, что полны сожалений, в такое время тут лучше не появляться.
— Надеюсь, он будет в порядке…