Бета Малого Льва
Шрифт:
– Зела, зачем такой сложный путь?
– спросил он с усмешкой, - я пошел бы с тобой куда
угодно, даже если бы просто встретил тебя на улице.
Зела посмотрела изумленно.
– Ол! Неужели ты думаешь, что это все было подстроено? Что это мы заманили тебя на
Пьеллу?
– А что я должен думать?
– Ол, я никогда тебе не лгала. Я ничего не знала! Все получилось случайно. Ты сам
поменял маршрут. А Леций просто хотел, чтобы я попала к людям.
– И ничего тебе не объяснил?
– Объяснил.
– Что?!
– Он был у меня прошлой ночью. Я привыкла верить ему. Я никогда ни в чем ему не
отказывала.
– 127 -
– И он тебя использовал.
– Может быть и так. Но он прав. Он ведь не о себе печется. Я должна помочь аппирам.
Должна. Если б ты только знал, какие они несчастные и жалкие... Но ты не волнуйся, ничего
такого не произойдет. Я скорее умру, чем допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Это
выше моих сил.
Наверно, она и вправду была к нему привязана. Наверно, ее можно было понять. Потом.
Когда уляжется возмущение и перестанет саднить задетое самолюбие.
– Зела, - спросил он, - почему твой Леций так уверен, что я могу помочь аппирам?
– Ему говорили про тебя эрхи.
– А они случайно не сказали, каким образом?
– Ольгерд, это они должны спросить у тебя. Ты же знаешь больше эрхов.
– Я?!
– У тебя есть какие-то каналы, для эрхов закрытые. Ты владеешь энергией, эрхам не
доступной. Ты сам не знаешь, кто ты, Ольгерд Оорл.
– Ясно. Но почему Леций сам не поговорил со мной?
– Он говорил с тобой.
– Ах, ну да... за чашкой кофе.
– Он убедился, что ты тот, о ком речь.
– Он просветил меня насквозь и не сказал мне ни слова. Даже не спросил моего согласия.
– Его могло не быть.
– Вольно же вам распоряжаться чужими судьбами!
– Но ведь речь идет о судьбе аппиров.
– А так же о твоей, моей и моих близких. Суровый человек твой Леций.
– Да. Потому что он не человек, а аппир.
– Поэтому ему все позволено?
– Когда-нибудь ты поймешь, что он был прав.
– Ты способна простить ему все на свете?
Зела не ответила. Вопрос был явно неуместен.
– Не представляю, чем могу вам помочь, - сказал Ольгерд мрачно, - если только
послужить насосом по перекачке энергии от белых тигров аппирам? Этаким бурдюком с
кровью для стаи голодных комаров? Неужели вы думаете, что это вам поможет?
– Ол, я ничего не думаю!
– воскликнула она отчаянно, - я слабая женщина, которая
привыкла слушать других. Я хотела жить здесь, на Земле, я хотела быть с людьми, я хотела
любить тебя. Но появился Леций и сказал, что все должно быть по-другому.
– Мне кажется, я убью его, когда увижу.
– Тогда убей сразу и меня, - сказала Зела тихо.
– С этого и надо было начинать, - усмехнулся Ольгерд, у него наконец начала
вырисовываться достаточно ясная и далеко не
радостная для него картина.Леций бросает ее одну на пустой планете, потом является через много дней и спокойно
путает все ее планы, он совершенно уверен, что Зела его послушает. На то и расчет. Вместо
того чтобы просто поговорить с Ольгердом по-человечески и все ему объяснить. Какая-то
странная, циничная, жестокая аппирская логика. И это существо она называла когда-то
лучшим из аппиров. Что же тогда остальные?
– Ты ничего не понял, - вздохнула Зела, - если б я его послушалась, ты был бы уже на
Наоле. Но я не могу этого сделать. Теперь меня не простит никто: ни он, ни ты, ни твой
отец...
Он молчал.
– Ну что ж, и не надо!
– проговорила она отчаянно, - я только, как всегда, все запутала и
никому не помогла. Главное, что ты здесь, цел и невредим.
– Я оценил твое великодушие, - сказал Ольгерд.
– Если б ты знал, что ты значишь для меня!
– Что ж, наверное, много. Не спорю. Просто ты никогда меня не любила. Ведь так?
Скажи хоть раз правду.
На лице ее по-прежнему было отчаяние.
– 128 -
– Да, - сказала она.
И опустила глаза. Ольгерд с горечью подумал, что мог бы понять это и раньше. Если б
захотел. Теперь он отчетливо помнил, что Зела вела себя странно и до вчерашней ночи. Он
просто не хотел этого замечать. И отец предупреждал, и сама она не раз говорила, что
любить ее нельзя. Ему казалось, что все это не имеет значения. А теперь он стоял тут, как
обезличенная ценная бандероль, которую раздумали посылать по адресу. Все потеряло
смысл: и ночное озеро, и звезды, и мокрый песок, и ужин при свечах в зале Предков. Все это
были детские игрушки, маленький спектакль для двоих.
– Ты прекрасен, Ол. Ты добр. Любая женщина может только мечтать о тебе. Я
наслаждалась тобой. Я совсем не притворялась! Я хотела тебя любить...
– Но ты любишь другого, - докончил он.
– Да, - она не стала отпираться и проговорила с отчаянием фанатички, которой наконец-
то позволили высказаться.
– Безумно! Давно. И безнадежно.
Каждое ее слово обжигало. «Безнадежно», «Безумно», «Давно». И не его. Другого.
Потом стало спокойно и легко, словно вытащил старую занозу.
– Ты совсем не такой, ты лучше.
– Не говори больше ничего, утешительный приз мне не нужен.
– Тебя я тоже люблю, Ол. Только по-другому.
– Не везет мне с женщинами, - усмехнулся Ольгерд, - просто рок какой-то... Но ты не
переживай. Это уже мои проблемы.
– Ты найдешь себе прекрасную женщину на Земле.
Антарес сверкал за окном кровавым красным глазом. Луна взирала равнодушно, освещая
свой участок неба и больше ни о чем не беспокоясь. Была обычная летняя ночь, самое начало