Бета Малого Льва
Шрифт:
– Зачем ты так говоришь?
– Но ведь это правда.
Ольгерд подхватил ее на руки, сминая пышные юбки.
– Правда то, что я нашел тебя, я привез тебя, я люблю тебя и никому не отдам тебя. Вот и
все.
Он отнес ее в спальню, посадил на мягкую постель и зажег свечи. Зела с любопытством
огляделась.
– Чья это спальня?
– Баронессы.
– Я слышала, что тут есть и королевская спальня, - сказала она чуть-чуть обиженно.
– Она не такая роскошная, как эта, - объяснил Ольгерд, -
же, он там и скончался.
– Но это же безумно интересно!
– Ты находишь?
– Можно на нее взглянуть?
– Можно, конечно.
– А потом вернемся сюда, если хочешь.
Они прошли по темным коридорам и раскрыли тяжелую неповоротливую дверь. В узкой
комнате было темно. В окне виднелся шпиль башни и осколок луны. Над горизонтом строго
на юге сверкал малиновый Антарес. Ольгерд всегда удивлялся, какой огромной и вызывающе
яркой бывает эта звезда.
Кровать была застелена парчовым покрывалом. На этой кровати Ольгерду снились
кошмары, и здесь он мечтал о Зеле. Теперь она была тут, рядом.
– Иди сюда...
– он принялся расшнуровывать ее корсаж.
– Зажги свечу, - сказала она шепотом.
Он зажег, поставил подсвечник на каминную полку, снял камзол и рубашку.
– Ты красив, как бог, - заметила Зела.
– Говорят, - он пожал плечом.
– Даже не знаешь, что идет тебе больше: форма капитана или костюм Эриха.
– Знаешь, форму я еще не скоро надену. Меня же отстранили от полетов.
– Из-за меня?
– Нет. За самовольство. Но если б не это, я бы тебя не нашел.
– Ты прекрасен и без формы, - улыбнулась она.
– Ты тоже, - сказал он, - повернись-ка спиной.
Его пальцы торопились, его руки дрожали от волнения, его сердце сладко ныло в груди,
он был как будто пьян этим вечером, этой странной обстановкой, этой желанной и
прекрасной женщиной. И, почему-то допуская мысль, что такое может больше не
повториться, он знал, что запомнит этот вечер на всю жизнь.
«Древние господа умели растягивать удовольствие», - подумал Ольгерд, запутавшись в
шнуровке, - «пока разденешь женщину, озвереешь от желания...»
– Оставь, - сказала Зела, прямо в платье ложась на кровать, и протягивая к нему руки, -
иди ко мне...
Он шагнул к ней, и ему показалось, что он падает в пропасть. Губы ее были сладкими,
как мед, и нежными, как фиалки, тело ее было мягким и податливым, руки гибкими и
сильными, волосы шелковыми и душистыми как весенняя трава, кожа гладкая и горячая.
Это продолжалось недолго. Он даже не успел распутать ни одной веревочки, только
целовал ее губы и нежный изгиб ее лебединой шеи, чувствуя себя летящим по небу
невесомым белым тигром.
– 126 -
– Нет, - сказала она вдруг, словно очнулась, и это прозвучало как гром небесный, - нет!
–
повторила
она, уже вырываясь, - нет же, нет, нет, нет. .Как будто облитый из ведра ледяной водой, он ничего не понимал и тупо смотрел, как
женщина его мечты торопливо спрыгивает с кровати, подбирая свои пышные юбки.
– Зела! Что случилось? Что?!
– Иди же сюда!
– она схватила его за руку и потащила с кровати. Он спрыгнул, уже
догадываясь, что прекрасная сказка закончилась, и начинается что-то жуткое, но на этот раз
настоящее. И даже не удивился, только сморщился от боли. Слишком все было хорошо. И
слишком невероятно!
Зела отпихнула его к окну, потом отчужденно и устало села на стул возле камина и
стиснула виски руками.
Ольгерд присел на подоконник и дал ей немного успокоиться. В душе было полное
смятение. В спину дуло. Он хотел снова сесть на кровать, но Зела остановила его.
– Не смей, - сказала она резко, - не походи к этой кровати.
Никогда у нее не было такого глухого властного голоса. Ольгерд почувствовал озноб и
накинул камзол.
– Итак?
– спросил он хмуро, - в чем дело?
Зела, похожая сейчас на потухшую звезду, разочарованно и устало смотрела ему в глаза.
– Это транслятор.
– Транслятор?
– изумился он, - куда?
– На Наолу. Раньше он работал в обе стороны. Теперь - только туда.
Кажется, он уже был там и видел эти жуткие уродливые морды из ночных кошмаров, он
и принял их за ночные кошмары. Не он, конечно, а король Эрих. Они высосали его до капли
и вернули умирать назад, на родную планету. А Ольгерду даже последнее не светило...
– И ты собиралась отправить меня на Наолу?
– спросил он, невольно содрогаясь.
– Да. Я должна была...
– И для этого тебе пришлось затащить меня в эту постель?
– Да.
Если б у него в руках был железный прут, он бы его согнул, если б камень - он растер бы
его в порошок. Но руки были пусты. Он до боли стискивал свои пальцы. И как обычно, в
минуты стресса, он вдруг понял, что все это уже было. Миллион раз. Он стоял вот так,
раздавленный как букашка, полураздетый, в идиотском камзоле, с выражением тупой досады
на лице. А она ускользала. Из его объятий, из его жизни и даже из его мечты. И удивляться
тут было нечему. Ему никогда не везло на женщин. Ни в этой жизни, ни в прошлых
бесчисленных генерациях этого бестолкового мира.
«Пожалуй, у Создателя недостаток фантазии, но чувство юмора у него есть», -
усмехнулся он про себя.
– Ольгерд, ты такой один на всю вселенную, - говорила Зела, - ты белый тигр, живущий в
этом мире. Только ты нам можешь помочь. Все нас бросили, даже эрхи. Ты - наша последняя
надежда.
Он слушал, ему было и жутко, и смешно, и досадно.