Беглец
Шрифт:
Факт первый: я в другом мире, измерении, пространстве, отражении (нужное подчеркнуть), как выбраться домой — совершенно не представляю! Факт второй: местное население настроено недружелюбно и собирается меня использовать в качестве удобрения. Нет, это совсем неприличное фэнтези получается! Где маги, которые будут признаваться, что выдернули меня из моего мира, чтобы я сделал что-нибудь героическое, где умные люди (которые могут быть в любой занюханной деревушке), которые подскажут, что же я должен отыскать, чтобы организовать пересыл меня любимого обратно, или хотя бы покажут, к кому идти за помощью? Факт третий: в результате некоего магического эксперимента, я обладаю знанием местного языка и памяти молодого аборигена. Это единственное, что я могу занести в плюс. Правда в процессе опыта, экспериментатор откинул копыта, что теперь явно не прибавит мне популярности у остального населения. Хотя, они всё равно собираются меня убить, так что ниже падать уже некуда… И, кстати о птичках,
Я попробовал разорвать верёвки, связывающие мои руки, но они только всё глубже впивались в тело. Оставив это занятие, я принялся оглядываться в поисках чего-нибудь колюще режущего и тут услышал за дверью шаги.
— Чёрт, не успел! — шёпотом выдохнул я, судорожно поднимаясь на ноги.
Теперь мой последний шанс — броситься на стражника и попробовать запинать его. Некстати вспомнился анекдот про муравьёв, которые пошли на охоту за слоном. Я отогнал все пессимистические мысли и напрягся, чувствуя как стегнуло болью по правому боку, и слыша как начинает отодвигаться засов. Дверь распахнулась, пропуская внутрь двоих эльфов. Двоих! Все мои надежды рухнули. Одного ещё были шансы завалить, но двое мне явно не по силам! Всё, что остаётся — это напасть на них, надеясь, что следующий удар по голове окажется смертельным.
С мрачными мыслями я разглядывал вошедших. Оба при оружии. Одного я узнал — это был Ним из моих воспоминаний. Он держал в руках какой-то свёрток и, как мне слепому показалось, глядя на его лицо, с трудом сдерживал гнев. Машинально я отметил — они не захватили светильника, но я хорошо различаю их. Значит уже наступило утро, пора приносить дары! Второй эльф подошёл ко мне поближе и вытянул из ножен на поясе кинжал. Я не стал отшатываться и спокойно ожидал, что он меня прирежет по-быстрому, но вместо этого эльф развернул меня и провёл клинком по верёвкам на моих руках. После этого он отошёл и кивнул Ниму. Я стоял и тупо разминал затёкшие конечности, понимая, что резать они меня не будут, доверяя эту честь Ритуальному Дереву. Ним швырнул мне под ноги свёрток и приказал:
— Одевайся!
Второй эльф сказал насмешливо:
— Ты бы с ним ещё на староэльфийском заговорил! Он же человек, откуда ему знать нашу речь?
Я с удивлением смотрел на них. Значит о эксперименте старик никому не сказал и они не знают, что я получил память и знания эльфа. Ну, да и правильно, незачем рассказывать о своих промахах, тем более что единственный свидетель скоро перейдёт в неживое состояние. Ним скривился и приказал ещё раз:
— Одевайся!
На этот раз прозвучавшее слово было резким и без музыкальных интонаций. Я решил подчиниться и, нагнувшись, стал разбирать свёрток, попутно думая, какой же это язык? Может общий, о котором говорил учитель?… Свёрток, развернувшись, оказался просторной рубахой, больше похожей на свитер, и штанами без какого-либо намёка на ширинку. Материал одежды был грубым, походил больше на нашу мешковину, никаких изысков не наблюдалось — всё было сшито добротно и без таких излишеств как подрубка и окантовка. Короче — арестантская роба, понял я, и стал её на себя напяливать. Штаны были мне малы и спадали, а рубаха на мне приобрела вид мешка с рукавами, коим на самом деле и являлась. Видя, что я оделся, Ним скомандовал всё на том же языке:
— Пошли!
И, дождавшись, когда я сделал несколько шагов в сторону старшего, стоящего на пороге, пристроился за спину. Старший, оглядев меня презрительно-надменным взглядом, (типа даже и не думай!) развернулся и вышел из комнаты. Я обречённо потопал за ним. За дверью оказался не большой мир, а всего лишь длинный коридор, объединявший мою келью и ещё две. Он, в отличие от камер был дощатым, а в конце, рядом с большой дверью-входом имелись несколько лавок и какое-то сооружение, на котором были развешены копья и луки. Проходя мимо этого склада, я краем глаза заметил, что Ним взял с него копьё. Ага, всё ждёшь, что я попытаюсь сбежать! Нет уж, не дождёшься. Сейчас у меня шансов совсем нет, будем надеяться, что дальше будет удобный момент…
Старший тем временем толкнул дверь и мы вышли на свет. Я сделал два шага и замер, часто моргая с непривычки. Вокруг был день, ясный и солнечный. Но как же так? Видно я был в отключке довольно долгое время, раз не заметил, как прошла ночь и большая половина дня, судя по теням от деревьев. Но ведь жертву эльфы приносят с утра, куда же меня ведут?… Но я не получил ответ на свою мысль, так как вместо этого узнал, зачем Ним прихватил с собой копьё. Дело в том, что пока я рассматривал окружающее, эта сволочь больно ткнула меня палкой в спину, от чего я полетел на землю. Раздался громкий смех, лёжа на земле и держась за бок, который опять стегнула боль, я поводил глазами и увидел, что посмотреть на мои проводы собралась едва ли не большая часть поселения. Эльфы от мала до велика окружали нас, но держались на расстоянии по краям широкой улицы, образуя своеобразный почётный караул мне со стражниками.
Палка ещё раз больно воткнулась мне в спину.
— Поднимайся!
Я со стоном поднялся и пошёл вслед за эльфом, порадовавшись, что мне удалось не расквасить нос на потеху публике.
Мы
шли по широкой улице, направляясь явно не в сторону дерева, которому мне предстояло «подариться». Вместо этого мы шли в самый центр поселения. Это меня утешило, значит процедура откладывается и я получил ещё немного времени для попытки побега. Совсем немного, до завтрашнего утра. В то, что эльфы простят меня, я не верил ни капельки. Из того, что мне продемонстрировала память, я понял, что эта раса рассматривает людей в качестве разумных животных и обращается с ними соответственно. Топая за старшим, я глазел по сторонам на эльфийские строения. Или это я без очков ничего не разобрал, или наши писаки напридумывали, но никаких огромных стволов, где может разместиться несколько жилых комнат, никаких живых деревьев и прочей фентезийной лабуды видно не было. Вместо этого по обеим сторонам улицы шла череда одноэтажных домиков, где повыше с чердаком, где пониже, крепко сбитых из досок, местами неоструганных, с корой, а местами и потемневших от времени. Домики имели окна, но чем они были затянуты, я так и не разглядел. Явно было видно, что это не наше стекло.Так, рассматривая домики и толпу перед ними, что обливала меня ненавистью, но с любопытством рассматривала, гомоня на разные голоса. И тут, надо же было такому случиться! Мои штаны, оставленные без внимания, упали до колен, открывая на всеобщее обозрение части тела, не закрытые мешком рубашкой! Громкий смех в толпе показал, что показательное выступление было оценено. Я остановился и нагнувшись попытался их натянуть, но радостный тычок в спину лишил меня равновесия и опять повалил на землю. Встреча с землёй прошла в недружественной обстановке — пытаясь надеть штаны, я не сумел вовремя подставить руки и закономерно расквасил себе лицо. Толпа неистовствовала, пока я ковырялся в дорожной пыли, натягивая штаны, сопровождаемый ударами древка в разные болезненные места.
Поднявшись и придерживая одной рукой спадающие штаны, второй я стал пытаться унять кровь, ручьями текущую из носа, а сам, запрокинув голову, кинулся догонять ушедшего вперёд эльфа. Толпа, в этот момент просто забилась в истерике от хохота. Так бы и поубивал их всех! Ну, суки, дождётесь вы! Придёт какой-нибудь особо плодовитый человеческий народ и вырежет вас под корень к чёртовой матери! А Дерево ваше спалит к чертям!
Наконец Ним оставил попытки ткнуть меня побольнее и просто зашагал сзади, фыркая от недовольства. Я решил больше ни на что не отвлекаться, и не устраивать клоунады этим ублюдкам, хихикающим по сторонам. Так вскоре мы дошли до большого здания, венчающего улицу, у которого собралась самая большая толпа эльфов — штук сто. Если учесть, что по краям дороги меня провожали ещё штук пятьсот (улица длинная была), то в самом селении вряд ли можно насчитать больше тысячи эльфийского поголовья. И это было единственное эльфийское селение в этом лесу, как я понял из воспоминаний, что мне достались. Хотя память могла и не показывать мне этот фрагмент, но я от чего-то уверенно подумал, что в селении проживает немногим больше восьмисот эльфов всех возрастов. «Вымираете, подонки!» — злорадно отметил я. Так, провожаемые гулом голосов и смешками (видимо особо резвые добежали раньше и передают ожидавшим, какого зрелища они лишились), мы дошли до этого здания и зашли в гостеприимно распахнутые двери.
Внутри обнаружилось большое помещение, пол которого был также выложен досками и с одного конца образовывал полукруглый помост, на котором находился такой же полукруглый длинный стол, за которым сидели около десяти стариков. Позади них виднелся горящий камин, хотя зачем он был нужен, я так и не понял — на дворе было тепло, как летом. Я убрал руку от носа и попробовал утереть кровь рукавом, но лишь только сильнее размазал её. Хорошо хоть, что она уже перестала течь и зубы все остались целы, не иначе как по счастливой случайности. Я тем временем подошёл вслед за эльфом почти к самому столу и, остановившись, стал разглядывать сидящих за ними старейшин. В том, что они старейшины, я не сомневался — несколько из них выглядели настолько старыми, что я всерьёз начал думать, что они уже превратились в живые мумии, заседая тут долгие годы.
— Мы доставили его, почтенный Глава! — обратился к одному из старейшин сопровождающий меня эльф.
— Благодарю, Иглиэль, — пробормотал сидящий в центре. — Останься рядом, а ты, Ним, выйди и закрой за собой двери.
Обернувшись, я увидел, как Ним только молча поклонился и вышел из здания, закрыв за собой створки дверей и отсекая гомон толпы. Иглиэль же отошёл от меня на несколько шагов в сторону и только как бы невзначай опустил левую руку на рукоять кинжала. Ну и зря. Что я дурак, пытаться рыпаться в такой обстановке? Да меня же чуть что, толпа на дворе растерзает, а потом ещё и всласть похохочет над трупом. Я вновь повернулся к старейшинам. Те в молчании меня разглядывали, а я в свою очередь платил им тем же. Наряды у них были богаче, чем я видел на улице, оружия не было видно, пальцы рук лежащих на столах были увешаны блестящими колечками, на шеях у некоторых виднелись украшения. Я щурился, рассматривая старцев, жалея, что потерял свои очки. Такую красоту вижу, а оценить не могу — вижу только блеска много, а деталей никаких! Тяжело быть близоруким.