Беглец
Шрифт:
Легко отделался, что и говорить. Судя по итогам осмотра в плюсе у меня синяки, царапины и сотрясение мозга. В минусе — очки, грибы в рюкзаке, которые однозначно превратились в кашу, вот вроде бы и всё! Расклад явно не в мою пользу. Прийдя к такому выводу, я предпринял ещё одну попытку подняться. Она, к моему удивлению увенчалась успехом, я даже смог пройти несколько шагов до ближайшего дерева, на которое и опёрся для устойчивости. Боль немного отпустила меня, зато к ней добавилось головокружение и тошнота. Немного поборовшись с последней, я проиграл ей и вывалил остатки вчерашнего ужина себе под ноги.
Немного постояв и подождав, пока тёмный мир перестанет вращаться, я отплевался и нетвёрдой походкой направился вокруг Мёртвого Кургана, стремясь вернуться в то место, где я начал на неё взбираться. Поминутно
Так, спотыкаясь и матерясь, я обходил этот проклятый курган. Когда, по моим ощущениям, я прошёл половину его радиуса, я попробовал определить то место, где я начал восхождение. Ничего из моей затеи не вышло. Либо в темноте это сделать было невозможно, либо я ошибся с оценкой радиуса. Последнюю мысль я отогнал — не такой уж эта горка была большой, чтобы ошибиться. И если бы мир вращался не так интенсивно, можно было даже попробовать подойти к кургану поближе, чтобы с точностью определить искомое место.
Но я, положившись на свой глазомер, прикинул расстояние и повернул от горки туда, где была поляна, усеянная моими ядовитыми трофеями. Выбрав направление, я прошагал полчаса, затем ещё пятнадцать минут (накинув за моё состояние), затем ещё десять ещё на всякий случай… А та полянка всё не думала появляться! Конечно, я сразу подумал, что ошибся на пару градусов и свернул сначала влево, прошагав ещё немного и ничего не обнаружив, а затем вправо с тем же результатом. Лес как будто бы сжался и исключил из своего пространства все полянки, что были днём, оставив только деревья и кусты, которые вцеплялись мне в одежду и царапали руки.
Прошагав ещё полчаса взад-вперёд и не обнаружив никаких признаков памятной полянки, я понял, что заблудился, и стал прикидывать, что делать дальше. Кричать «Ау!» глупо, бродить по темноте ещё глупее (и как же я раньше об этом не догадался?!), остаётся только сесть и ждать рассвета, в надежде на то, что солнце укажет путь.
Присев на корточках возле ближайшего дерева, я стал думать, как убить время до рассвета. Посчитав немного про себя, затем поматерившись на известных доброжелателей, помянув незлым тихим словом всех, кого только можно, я очень быстро пресытился этим занятием и стал думать, чем бы ещё заняться, потому что коротать ночь лёжа на земле в мои планы точно не входило.
Решил вытряхнуть из рюкзака грибы, я снял его с плеч и расстегнул. Как я и предполагал, вместо грибов внутри была непонятная мокрая кашица, которую я, вывернув рюкзак, вывалил на землю. Отряхнув ткань от остатка грибов и поморщившись от запаха их останков, я пересел под другое дерево. Попутно проверил карманы. В одном из них обнаружил зажигалку и сразу повеселел, во втором — мобильник и отсутствие кошелька с оставшейся наличностью.
Матерясь, я вскочил и хотел было идти назад к горе, но быстро опомнился и сел. Вот гадство! Придётся завтра утром топать обратно! С такими мыслями я решил соорудить костерок, чтобы было веселее. Побродив поблизости, набрал наощупь охапку сухих веток, затем, свалив их в кучу, отправился за следующей охапкой, чтобы потом не бегать. Так как поблизости уже веток не было, отошёл подальше и набрал вторую охапку. Когда в руках места для веток уже не было, понял, что не помню в какой стороне, оставил первую охапку. Чертыхнувшись, бросил ветки под ноги и достал зажигалку.
Через несколько минут весёлый костерок разгонял ночную тьму. Ориентируясь на него, я набрал ещё сушняка и свалил рядом. Затем сам уселся на рюкзак и стал греться у огня, изредка подбрасывая ветки. Через десяток минут, я подумал, что лёжа мне будет значительно удобнее, и улёгся у костра, свернувшись калачиком. «До рассвета ещё часа два» — успел подумать я, а дальше меня накрыло сном.
Проснулся я от жуткого холода. Вскочил, дико лязгая зубами и растирая занемевшие бока. Светало, костёр уже давно прогорел и остыл, пришлось зажигать новый. Вскоре последние сухие ветки, найденные ночью, весело потрескивали и источали приятное тепло. Я сидел рядом с костром и пытался прогнать лихорадочную дрожь, что изредка ещё сотрясала моё тело. А вокруг меня пробуждалась природа. Лёгкий белёсый туман наполнял
лесную чащу, темнота всё больше и больше отступала, сквозь просветы в кронах деревьев стало видно небо, светлеющее на глазах.К тому моменту, когда я окончательно согрелся, вокруг было совсем светло. Посидев ещё час и дождавшись, пока костёр окончательно догорит, я встретил первые лучи солнца, ярко пронзавшие толщу листьев и бьющие мне в глаза. Улыбнувшись ласковым прикосновениям света, я скривился от боли в расцарапанном лице и стал думать, что делать дальше. Решив найти кошелёк на злополучной горе, я нашёл разлапистое дерево (по-моему, дуб) и с трудом забрался на него.
Труд мой был напрасен. Посмотрев-пощурившись внимательно во все стороны, искомую горку я не обнаружил. Кругом, куда ни кинь взгляд — были кроны деревьев, сплошным ковром с весьма редкими просветами уходящие за горизонт. Этот вид поверг меня в глубокую депрессию. Обратно я спускался гораздо медленнее, но зато приобрёл ещё несколько синяков, царапину на ноге и разорванную штанину. Но это было незначительной ерундой, по сравнению с осознанием того, что мне неизвестно куда идти!
Когда первый шок от понимания прошёл, я сгенерировал блестящую идею — идти нужно к солнцу. Ведь если вечером я шёл на запад, смотреть на уходящее солнце, то теперь мне нужно идти на восток! А там уже выйду куда-нибудь. Ведь тут посёлок близко, и город от него в трёх часах ходьбы, я точно не должен промахнуться! Да и, кроме того, не в пустыне же живём? Тут на каждом шагу, если не город, то какая-нибудь деревенька и этот заповедный лес не может тянуться бесконечно. Так что буду идти к солнцу, а там к обеду (ну максимум к вечеру) буду в посёлке.
Таким образом распланировав свою дальнейшую жизнь, я отправился на восток, ловя лицом солнечные лучики и размеренно шагая. Самочувствие моё было немного получше, чем вчера. Мир уже не кружился вокруг и блевать больше не тянуло. Сильно тянуло лицо, но я смочил слюной краешек рубашки и кое-как оттёр с него грязь и засохшую кровь. Затылок трогать не стал, только осторожно ощупал. Рана там больше не кровоточила, но волосы основательно слиплись и засохли. Поморщившись, я решил после всего этого пойти к врачу и сделать томограмму мозга, а то мало ли…
Солнце всё поднималось и поднималось, заливая ярким светом всё вокруг а я всё шёл, и шёл, и шёл… Обходил большие деревья, попадавшиеся на пути, перепрыгивал через корни, которые замечал, спотыкался о те, которых не видел, продирался через кусты, оставляя на них куски одежды, редеющей на глазах и машинально отмечал, что солнце довольно сильно припекает мне макушку… Макушку? Я же навстречу ему иду! Неужели я протопал уже столько времени, что не заметил, как наступил полдень?
Остановившись, я принялся озираться. Всё указывало на то, что в лесу наступил яркий солнечный денёк, а гудевшие ноги ясно намекали на необходимость привала. Вняв их настойчивым мольбам, я решил немножко отдохнуть и присесть на что-нибудь. Но перед этим, чтобы не запутаться, носком кроссовка нарисовал на земле жирную стрелку, указывающую направление моего движения. Удовлетворённо посмотрев на указатель, я присел под ближайшим деревом и вытянул конечности.
Блаженство отдыха прервал желудок, настойчиво требовавший что-то в него опустить. Немного поразмыслив над тем, где бы достать пропитание, я вспомнил, что в кармане рюкзака остался ещё хлеб, который был немедленно извлечён на свет. Чёрствый сухарь был очищен от налипшего на него мусора и с удовольствием съеден. Желудок немного успокоился, но вскоре обнаглел потребовал добавки. Мысленно велев ему заткнуться, я продолжил наслаждаться отдыхом, мимолётно осматриваясь вокруг.
Хорошо тут! Это даже я со своими минус восемь отметил. Трава под ногами зелёная и густая, деревья, весело шевелящие листвой, на редкость большие. Одно дерево не обхватят даже трое людей! Я внимательно присмотрелся к дереву, у которого сидел. Это был Великан! Могучий дуб (а может и не дуб, я в деревьях слабо разбираюсь) с громадными корнями, местами вылезающими на поверхность земли и раскидистой кроной, дававшей густую тень, возвышался над маленьким мной. Даже стало приятно, что у нас в стране ещё сохранились такие вот нетронутые уголки природы, где растут вот такие гиганты. С такими мыслями я рассматривал дерево и стоящих радом его собратьев, по своим размерам ему ни в чём не уступающим.