Бар «Безнадега»
Шрифт:
– Зарецкий нужен тебе? Или ты хочешь, чтобы я…
– Второй вариант, Элисте, - нетерпеливо обрывает меня Игорь. – Если тебе спокойнее в его компании, то приезжай с ним. Как я уже сказал, мне теперь все равно.
– Последний вопрос, - говорю быстро, пока он не повесил трубку. – Ты пытался обратиться в Контроль? Говорил с ними? Рассказывал им о том, о чем собираешься рассказать мне?
– Ты не слышала меня? Они мне не верят, - теперь бывший собиратель почти чеканит слова.
– Я говорил с ними с самого начала, - мужик злится, раздражен из-за моего вопроса, из-за того, что вынужден отвечать. – Как
– Что ты имеешь в виду под «творилось»? – я знаю только про сатанистов и суицидников. Но все это было давно, почти двадцать лет назад, а пропажа дочери Игоря, его сумасшествие и убитые…
К тому же после того, как Нимостор все-таки накрыли, Ховринка почти перестала быть сферой моих интересов. Несчастные случаи и самоубийства – не по моей части.
– Приезжай, и я все тебе расскажу, даже показать смогу, Элисте.
– Почему я? – снова задаю вопрос, который зудит и трещит в и без того гудящей башке, выходя из кабинета. Пока мы говорили, я успела осмотреться на втором этаже. Зарецкого тут нет. И Игорю я не верю, я не верю, что дело только в том, что я забираю убитых. Тут что-то еще…
Черт!
– Потому что ты сможешь увидеть, потому что ты прикасалась к этому, потому что ты забираешь убитых, Громова! – он снова кричит, орет в трубку в раздражении, нервно. – Ты когда успела стать тупой?
– Игорь…
– Все. Через два часа у Ховринки, - и бывший смотритель кладет трубку.
Блеск. Просто охренительно.
Я кладу трубку и опускаюсь на верхнюю ступеньку лестницы, смотрю вниз, стараясь унять головокружение. После вчерашнего в голове какие-то обрывки черно-белых, размытых картинок, разрозненные куски звуков и слов, гул. Я на удивление плохо помню о том, что случилось в преддверии. Помню юную испуганную ведьму и Аарона, помню, как гнала Дашку к Зарецкому, помню, что он пытался меня удержать. Больше не помню почти ничего.
Но судя по тому, что будущая верховная спит в комнате дальше по коридору и не выглядит так, как будто по ней прошелся асфальтоукладочный каток, я ничего сделать не успела.
Это радует. Наверное.
Странно, но как она умрет, я тоже не помню. Хотя уверена, что видела.
Ладно.
Я сижу еще пару секунд, а потом все-таки спускаюсь вниз, по пути набираю Зарецкого. Он не берет, звонок переключается на голосовую. Я оставляю сообщение, карябаю записку на каком-то конверте с рекламой для Дашки, лезу в приложение.
Мое местоположение снова не определено. Я почти готова швырнуть телефон в стену, но…
«Мя-мя», - говорит мне кот и пробует потереться о ногу как раз в тот момент, когда я стискиваю пальцы на мобильнике. Судя по роже и остаткам еды в миске, Аарон успел покормить зверя, поэтому чего животное от меня хочет, непонятно совершенно. И я так и застываю с согнутой в локте рукой и наверняка особенно вдохновленным выражением лица.
– Что? – говорю в итоге.
«Мя-я-я».
– Ты выучил новое слово? Я рада, - киваю вдумчиво, смотрю в немигающие желто-зеленые глаза.
Кот опять повторяет свой финт с моей ногой и собственным телом, выгибая спину и здрав хвост-обглодыш.
«Мя-мя-я-я».
Уговорил.
Я наклоняюсь и чешу приблудыша между ушами и под подбородком, он жмурится, мурчит так же хрипло
и простужено, как и мяукает. Похоже на барахлящее радио на минимальном звуке.– Ты сегодня за главного, парень. Проследи за девочкой, ей сейчас непросто, - бормочу рассеянно, снова пробуя вызвать тачку.
«Мя-мя», - отвечает мне кот, задирая голову сильнее, подставляя острый подбородок под пальцы с удвоенным старанием, а потом снова начинает «барахлить».
Такси по-прежнему приезжать за мной не хочет, поэтому через десять минут я – на улице, гипнотизирую гараж, вместе с котом. Каким-то совершенно непонятным для меня образом чудовище оказалось на моих руках. Вертит ушами, нюхает воздух, топчется лапами по руке. А я все еще чешу треугольную башку.
– Как думаешь, есть там что-то?
Вискарь молчит, и в этом молчании весь его скепсис.
– Спасибо за веру в удачу, друг, - ворчу, разворачиваясь снова к дому. Наверняка, есть и второй вход. Еще бы неплохо найти пульт от двери и ключи от тачки. И найти быстро, потому что, судя по тому, что я успела увидеть снаружи, времени чертовски мало.
Это не деревня, не закрытый коттеджный поселок, это непонятно что. Дом Зарецкого на отшибе, слева – брошенное поле, справа лес. И в другой ситуации я бы скорее всего поставила подобную уединенность в плюс, но не сегодня…
Сегодня время не играет мне на руку.
Ключи я нахожу на втором этаже, в кабинете, пульт находит Вискарь – сидит возле него на подоконнике кухни и невозмутимо вылизывается, когда я останавливаюсь в проеме.
– Будем считать, - чешу я животное где-то в районе тщедушной шеи, - свой корм на сегодня ты отработал.
«Мя», - отвечает чудовище, не отрываясь от своего занятия.
А я хватаю пульт и несусь к двери. А в гараже замираю, потому что…
Вторая тачка у Зарецкого… ну…. Неожиданно, на самом деле: не кроссовер, не выпендрежный спорткар, не паркетник. Это классический внедорожник, потрепанный и потасканный, огромный. Практически танк, на миг вызвавший во мне чуть ли не священный ужас.
В салоне – минимализм, в баке бензина – ровно наполовину. И я искренне надеюсь, что этого количества мне хватит, чтобы добраться до города, вставляя и поворачивая ключ в замке зажигания.
Процесс выруливания из гаража – мой страшный сон. Это чудовище действительно чудовище: ни чувствительности, ни послушания, все равно что вывести пса Мары на прогулку. Хрен его знает, куда собаку понесет и удержишься ли ты при этом на ногах. Молодой и дурной.
Мотор рычит, адекватный ноль на руле – только в моих мечтах.
Правда свое мнение о монстре я меняю, стоит только выехать за ворота. Дороги тут нет вообще никакой. Ямы, рытвины, ухабы, слегка утоптанная колея, и эта тачка тут как дома. Берет препятствия с легкостью молодого жеребца.
А еще через сорок минут я почти забываю о том, на что ворчала, как только завела механическое сердце зверя. Все ок, все просто прекрасно, и я даже позволяю себе прибавить газ.
Зарецкий к трубке все еще не подходит, автодозвон равнодушно считает количество звонков в молоко.
Я еду медленно и неуверенно, почти не обращая внимания на окружающее пространство, пропускаю несколько почти таких же разбитых и невнятных ответвлений, борюсь с периодически стреляющей в виски болью и мушками перед глазами.