Бар «Безнадега»
Шрифт:
Возможно… нет, скорее всего, я предвзят, но делать с этим ничего не собираюсь.
Есть, правда, еще та самая северная ведьма, которая так настоятельно требовала со мной встречи у Вэла вчера. Молодая и, в отличие от Данеш, полная сил, а еще тихая.
– Шелкопряд, - поднимается на ноги западная верховная, перекидывая за спину толстую косу, - полагаю, что смерть нашей северной сестры действительно тебя не касается и…
– Вэл, - поворачиваю я голову в сторону подсобки, не давая ведьме договорить, - приведи-ка нашу гостью.
И пока бармен разбирается с Андой, я все-таки решаю
– Дамы, вы тут только для того, чтобы слушать и кивать. Большего от вас я не требую. – после того как смысл моих слов доходит до курятника, уровень шума значительно увеличивается.
– Так как все в курсе смерти Марии, думаю, не сильно удивлю вас, когда скажу, что ее возможности перешли к следующей темной, - продолжаю, игнорируя возмущение. – Полагаю, вы пробовали ее искать, полагаю, думаете о том, как перетащить девчонку к себе.
Снова гвалт и гомон.
– Замолчите, - повышает голос Данеш, ударяя тростью об пол. – Замолчите, глупые девчонки, - она смотрит мне за спину, сощурившись, и кривит губы. Ведьмы замолкают, давясь воздухом и собственным раздражением. Казашка – самая старая из них, когда-то была самой сильной. Они захлопывают рты из-за уважения, страха и понимания, что несмотря на старость, восточная все еще умеет развлекаться. И развлечения у нее своеобразные.
Данеш переводит взгляд на меня, смотрит молча несколько мгновений, сжимает и разжимает пальцы на трости, поглаживает голову волка. Хочет и боится задать вопрос.
Она – следующая, судя по всему, из кого Дашка потянет силу. Уже начала тянуть, и ведьма об этом знает.
– Скажи мне, Шелкопряд, - все-таки размыкает верховная восточного ковена сухие узкие губы, - кости показали мне недавно солнце и смерть моего Борана. Это правда?
Конь… Ведьма говорит про своего коня.
– Ты все увидела правильно, Данеш, - киваю, наблюдая за сменой эмоций на сморщенном лице. Верховная не выглядит удивленной, напуганной или злой, скорее задумчивой. И маневр я оценил. Вряд ли кто-то понял связь между солнцем и гибелью лошади.
Смерть коня…
Любимого коня хозяина после смерти хозяина обычно пускают на колбасу. Ведьма знает, что происходит, знает, о пробуждении Дашки.
– Благодарю, Шелкопряд, - кивает восточная. – В таком случае я бы хотела потом поговорить с тобой. Наедине.
– Почту за честь, - улыбаюсь восточной. И она снова ударяет тростью об пол, глаза волка сверкают еще ярче, а ведьма опять смотрит мне за спину.
Я ощущаю колебания воздуха, слышу, как поворачивается ручка, слышу недовольное бормотание Вэла и хриплые, тихие из-за сорванного голоса завывания ведьмы. Странно и неприятно тянет левую руку, покалывает кончики пальцев.
– Кто не знает, познакомьтесь дамы, - усмехаюсь я, когда мерзкая баба оказывается рядом со мной на коленях, - это Анда, временная действующая глава северного ковена.
Бабу у моих ног корчит и корежит от страха. За те несколько часов, что над ней висит бурубуру, ведьма успела пройти через собственный ад и за ее вменяемость я уже не ручаюсь.
Одежда порвана, лицо в крови и царапинах, сорваны ногти – сама постаралась. От самоуверенной суки остались только воспоминания.
– Что
ты с ней сделал?! Как ты… - повышает голос кто-то из южных и воздух наполняется густым запахом каких-то фруктов.Левую руку дергает сильнее.
Что за…
Я веду плечами, смотрю на сжавшую кулаки северную за дальним столом. Ту самую молодую северную. Она кажется безразличной. В отличие от тех, кто рядом с ней. Эти явно давятся проклятиями.
– Анда сегодняшней ночью создала сиркленавдед, само собой, создавала не одна, думаю, ради какой цели объяснять не имеет смысла. Так вот, чтобы снять сразу несколько вопросов, поясняю: верхушка северного ковена мертва, круг их мертвых значительно поредел. Эта, - пинаю я носком туфли корчащуюся и дрожащую тварь, - тоже сдохнет уже сегодня. А теперь то, собственно, ради чего я вас собрал. Новая верховная северного ковена под моей защитой, и я убью каждую, кто попробует к ней сунуться.
– Так уж и каждую? – скрещивает руки на груди южная. – А сил-то хватит, искатель?
Вот серьезно, я действительно не понимаю баб, что эта за страсть к саморазрушению? Феминистки всех стран объединяйтесь?
– Замолчи, Аглая, - качает седой головой Данеш, - не позорься. Или ты не чувствуешь, под чьей луной ходит Шелкопряд? Или не понимаешь, что…
– Ты стара и слепа, ведьма, - огрызается южная. – Стала слабой. С какой стати нам подчиняться мужчине? Что же до северного… Анда – всегда была тупой и заносчивой. Марина зря держала ее так близко к себе, - плюет она на пол.
Данеш собирается исторгнуть что-то колкое в ответ, что-то ядовитое, но я лишь качаю головой.
- Попробуй, южная, - пожимаю плечами и щелкаю пальцами. – Проверь меня.
Ведьму, валяющуюся на полу, прижимает к барной стойке. С громким хрустом ломаются ее руки и ноги, кости рвут кожу и остатки одежды, кровь темными пятнами проступает на ткани, капает на пол. Северная теперь как поломанная Барби. И бурубуру продолжает наполнять ее сознание картинками, страшнее которых баба никогда не видела. Пол «Безнадеги» радостно впитывает пролитую еще живую кровь. Кровь, наполненную раскаленной силой.
Еще один щелчок пальцев, и каждая кость в теле северной сломана. Хруст слышен достаточно отчетливо, чтобы заставить нескольких ведьм отвернуться.
А северная орет. Плюется кровью и орет, захлебывается криками и соплями, корчится, дергается, на лице болезненная гримаса, вены на шее вздуты. Она пробует двигаться, пошевелить хотя бы пальцем, но сломанные руки не слушаются, сломанные пальцы – тем более, и ведьма лишь неуклюже подрагивает, жалко скулит.
У тех, кто еще смотрит на свою «сестру», взгляд полон унизительной жалости и отвращения.
– Я предупредил, - в последний раз щелкаю пальцами и сворачиваю жирную шею, труп валится в сторону бледного Вэла. – Верьте мне, когда я говорю, что то, что вы сейчас видели, не самое страшное, что я могу сделать.
На миг воцаряется тишина.
– Я верю тебе, Шелкопряд, - первой подает голос Данеш, сопровождая кивок очередным глухим ударом трости. – И я обещаю, что восточный ковен не тронет… - едва заметная запинка и легкая улыбка на кончиках губ, - новую верховную.
– Хорошо, Данеш.