Бар «Безнадега»
Шрифт:
Увы и ах, ребята, у меня не та специфика, так что вряд ли вас ждет что-то приятное. Скорее, наоборот, впрочем, как и меня.
Я снова лезу в поисковик, только на этот раз не в Гугл, а в Яндекс, ищу неизвестные мне адреса, пытаюсь прикинуть маршруты и рассчитать время. Чем ближе время смерти к извлечению, тем проще извлекать. Такая вот незамысловатая арифметика.
Вообще, мне в этом плане повезло больше, чем Шелестовой, у меня, в отличие от нее, есть какое-никакое, а расписание. Хотя бы примерное…
Внеплановая фигня, конечно, тоже случается. Достаточно часто случается, ибо… неестественная
Вообще, «неестественная» – дурацкий термин. Придуманный людьми для людей. Ну в самом деле, что неестественного в смерти из-за потери крови от перерезанного горла? Ну и с расхераченной башкой тоже не очень-то поживешь. Вполне себе естественная смерть.
Кстати, вот интересно, как там у Шелкопряда поживает Федор Борисович? Не обижает ли его искатель? А Федор Борисович искателя?
Из раздумий меня выдергивает настойчивое покашливание над головой. Надо мной возвышается… никак, доктор. Симпатичный такой дядька, смотрит строго, но с хитринкой. Темно-русый, немного уставший, сероглазый. Ему лет сорок, не больше.
– Элисте Громова?
– Ага, - киваю я, поднимаясь на ноги и убирая во внутренний карман куртки телефон. Подхватываю шлем и притихший рюкзак.
– А где ваш…
– В рюкзаке, - протягиваю я доку сумку и проскальзываю мимо него в кабинет. Должна отдать мужику должное, глаза у него расширились лишь немного.
Интересно, за что его так не любит Верочка?
Мужик заходит в кабинет вместе со мной. Обычный такой кабинет, почти как у человеческого врача. Только стол большой очень, застеленный чем-то напоминающим материал для бахил...
– И кто у вас там?
Дядька однозначно нравится мне с каждой секундой все больше – в рюкзак рукой не полез, решил сначала спросить. Я почти умиляюсь и протягиваю ему листок. На бейдже значится имя Алексей Владимирович.
Он некоторое время просто изучает то, что я там понакорябала. Потом удивленно смотрит на меня.
– Вискарь Шредингера?
– У всех должна быть фамилия, - киваю головой.
– Ну что ж… - выражение его лица непередаваемо и трудноопределимо.
– Давайте вашего Вискаря на стол.
– Он не мой, - говорю и за шкирку выуживаю кота на свет божий. Кот снова мной явно недоволен. Скорее всего, потому что спал внутри. А тут я и моя рука.
Нет. Мы точно с ним друзьями не станем.
– У него сопли, - поясняю я. – И вообще он дворовый.
Алексей надевает перчатки и забирает из моих рук животное, полностью сосредотачивается на нем. А я осторожно отхожу от стола и опускаюсь на стул.
Док очень деловой. Крутит и вертит кота в разные стороны: смотрит в глаза, лезет в уши и нос, проверяет шерсть, ставит на весы.
Животное не издает, ни звука, только уши-тарелки в разные стороны.
А я рассматриваю кабинет: грамоты, дипломы, игрушки для животных, несколько
мисок, какие-то книги на небольшой полке, раковина в углу.Пока док занимается оборвышем, я успеваю помыть руки и снова залезть в Яндекс. Ищу ближайшие приюты для животных, проверяю часы их работы.
Алексей к столу возвращается как-то незаметно, что-то стучит на клавиатуре, кажется, что-то говорит. Но первую его фразу я благополучно пропускаю мимо ушей.
– Что, простите? – поднимаю голову от экрана.
– Говорю, для дворового кота он во вполне приличном состоянии. Но простуда, конечно, есть.
– То есть сопли – это нормально? – странно, но почему-то именно эта мысль не дает мне покоя, кажется самой невероятной.
– Да. Вполне, - невозмутимо кивает док. – У него общее истощение, блохи и…
Он говорит дальше, но я не слушаю. Просто отключаюсь. Смотрю, как двигаются губы, как сосредоточенно и серьезно он мне что-то втолковывает, но не слышу. Потом нахожу взглядом кота. Он сидит на столе, пялится под собственные лапы, на собравшуюся там в гармошку ткань. Шевелит своими локаторами. Док продолжает вещать. В конце концов я решаю, что Алексея пора остановить, и обрываю его на полуслове.
– Ладно, я поняла. Проблем много. А поэтому я хочу, чтобы его вылечили и привели в порядок. Сама за ним смотреть не смогу, поэтому предпочту оставить у вас.
– Вы уверены? – переспрашивает врач как-то упрямо.
– Да.
– На это может уйти несколько дней, - теперь хмурится.
– Мне подходит, - киваю.
– И будет дорого стоить, - продолжает давить непонятно на что мужчина.
– Без проблем. И… док, это все-таки мальчик или девочка? – спрашиваю, поднимаясь на ноги, косясь опять на оборванца.
– Мальчик, - растерянно кивает животный врач, оставаясь сидеть. Выражение на его лице становится снова немного растерянным.
– Ну и отлично, - улыбаюсь. – Как у вас с оплатой? После? До? Пятьдесят на пятьдесят?
– Последнее, - совсем уж теряется Айболит. Хотя чего теряется, мне совершенно неясно. Еще несколько минут назад он выглядел вполне уверенно. Но уже в следующую секунду Алексей как-то пристально смотрит на меня и задает странный, на мой взгляд, вопрос:
– Вы ведь не собираетесь его оставлять себе? – серые глаза разглядывают так внимательно, как будто я на суде. На том самом, который последний.
– Нет. Как только вылечите, отдам в приют или вывешу объявление в сети.
– Зачем тогда тратитесь? – задает врач следующий вопрос, задает и замирает в ожидании моего ответа.
И наступает моя очередь теряться. Потому что я не знаю, что ответить. Как-то… само собой получилось. А ведь дядька прав – кота в приют сдать можно и без лечения. Но кот такой… с этими соплями и своими огромными ушами. Страшненький. Ну и не думала я особенно.
Да и пофигу… Трачусь и трачусь.
– Так вышло, - развожу руками в стороны в итоге. – Не знаю.
– Ага, - чему-то усмехается док и утыкается в компьютер, снова стучит по клавишам. – Мы позвоним вам, когда Вискаря можно будет забрать. И лучше все-таки забирать с переноской, а не с рюкзаком, и на машине, а не на мотоцикле. Для животных дорога и так стресс…