Бабник
Шрифт:
Отчаянно впиваюсь ногтями в его плечи, практически не дышу. Животом чувствую его каменный член.
– Только не будь грубым, – шепчу, еле сдерживая слезы. Вдруг обрушивается понимание, что именно сейчас все по-настоящему, а раньше была лишь репетиция.
– Не буду, что ты, Юль. Если не хочешь сейчас...
– Хочу, – прижимаюсь к нему. Я слишком волнуюсь, во второй раз вообще могу передумать. Раз и все, никаких сантиментов.
Вдох-выдох, вдох-выдох.... головка члена входит в меня, растягивает.
– Не сжимайся малыш, так больнее будет.
А я не
– Сейчас, Юль, сейчас, потерпи.
Все тело пронзает вспышкой боли, от которой из глаз брызгают слезы. На эмоциях впиваюсь Ивану в шею зубами.
– Больно, – всхлипываю громко.
– Сейчас пройдёт, все... все... Юль.
– Достань, пожалуйста. Мне жжет, – всхлипываю сдавленно.
– Сейчас, – его голос звучит растерянно. Иван медленно вынимает член. Он весь в крови и выглядит угрожающе. Он сжимает его у основания, ведёт до головки и густой поток спермы выстреливает мне на живот. Его взгляд совершенно стеклянный.
– Юль, ты как?
Загнанно осматриваюсь по сторонам, понимаю, что больше не хочу тут находиться. Испытываю шок. У меня все еще болит внутри.
– Можно мне все это вытереть? – Неуклюже сажусь на банкетку, она светлая и сразу впитывает вытекшую из меня кровь. Сперма сочится по животу и между ног. Мне стыдно, что кто-то узнает о том, что здесь произошло.
Черт возьми, какая я дура.
– Сейчас, подожди, – Иван застегивает брюки, меня вытирает своей белой рубашкой, – иди ко мне, черт, прости.
– Я не хочу, – отталкиваю его от себя, – мне нужно одеться. Проигнорировав лифчик и трусы, натягиваю на себя платье, хватаю сумочку и иду на выход.
– Юль, подожди, – он пытается схватить меня за руку, но я выскальзываю. Выбегаю в дверь и несусь по коридору, там врезаюсь в толпу танцующих. Иван теряется где-то за мной, его голос я больше не слышу.
На улице прыгаю в такси, которые только что высадило пассажиров. Водитель даже не возражает, видя меня заплаканную, лишь спрашивает адрес.
Не понимаю, что со мной случилось. Внутри словно что-то сломалось. Я слишком глупая и в глубине души верила, что у меня будет не так. У нас с Иваном. А оказалось... просто секс с парнем, с которым у меня нет будущего.
Дома, закрыв дверь, оседаю на пол. Я Ивана ненавижу, вот и все!
На внутренней стороне бедер немного запекшейся крови. На животе платье прилипло к коже. Еле собираю себя и отправляюсь в ванную. В зеркало смотреть страшно, поэтому не делаю этого.
С ног до головы обливаюсь гелем для душа, тру тело, смываю косметику, потом заворачиваюсь в халат и бреду на кухню.
Параллельно слышу трель дверного звонка. Игнорирую. В кухне наливаю себе кофе, бросаю тупо две таблетки успокоительного и выпиваю залпом.
Ненавижу!
– Юля! – доносится из окна. – Юля, открой!
Не буду отвечать. Не хочу и не буду!
Ненавижу!
Окрутил меня, дуру такую, соблазнил, играл в свои сексуальные игры. И что в итоге? Девственности
в каком-то клубе лишил.Все, что хотел, то получил!
Что ему ещё от меня надо?!
Съеду сама и черт с ними с деньгами за долгосрочную аренду. Пусть трахает своих баб за стеной сколько хочет, мне плевать!
– Юля, – раздается совсем рядом со стороны открытого окна. Вглядываюсь в ночь, ничего там не видно. На моем подоконнике поочередно появляются две загорелые ладони и светлая макушка. Слышатся натужные выдохи с матами. Иван подтягивается, перебираясь в мою квартиру.
Не пустила в дверь, он просто взял и вошел в окно!!!
– Ты с ума сошел?! – Я в шоке. Тут пятый этаж, он мог соскользнуть и разбиться. Прямо под моими окнами переломать себе ноги или свернуть шею. Кошмар!
– Юля, я идиот, – надвигается на меня, вытирая содранные ладони друг о друга. В глазах тревога и растерянность. – Прости.
– Иди отсюда, – указываю на дверь из кухни, – и больше не появляйся!
– Юль, никуда я не пойду, – подходит вплотную и обнимает, – хочешь ударить – ударь. Я заслужил. Со всей силы бей.
– Не буду я тебя бить, идиот! – Кулаком бью его в плечо несколько раз. – Бабник чертов! Псих! Проваливай!
– Заслужил, – поднимает меня на руки, как ребёнка, и садится со мной на хлипкую скрипящую табуретку.
– Что тебе ещё надо? Проваливай! Со мной тебе больше ничего не светит! Иди в свой клуб, там таких дур много, – вновь начинаю всхлипывать. Держусь, но слезы наполняют глаза, мешая нормально видеть.
– Прости, – говорит спокойнее, – я приревновал и повел себя, как полный идиот.
– Идиот! Я расторгаю нашу сделку, не буду никого для тебя изображать. И съезжаю. Сама.
Зарываюсь лицом в основание шеи Ивана, прижимаюсь к такому теплому и большому, такому успокаивающему. Слезы брызжут из глаз, заливая его майку.
– Ненавижу...
– Заслужил, Юля, заслужил.
– И никакого секса у нас больше не будет. Никогда. Я тебя с твоим бревном к себе не подпущу.
– Понял.
– Так что иди и ищи себе…
– Не пойду, нет. Мне с тобой нравится.
– Бабник!
– Больше не буду им, Юля.
– Врун!
– Нет, я докажу.
– Пффф.
– Докажу.
В объятьях Ивана слишком тепло и уютно, сил моих нет его оттолкнуть. Это не навсегда, я слабая, расстроенная женщина. Уже женщина! Просто минуточку так посижу, успокоюсь. Затихаю, вдыхая запах его кожи. Мне приятно чувствовать его руки на своей спине, тихой шепот возле уха, лёгкие поцелуи в волосы.
Это вообще ничего не значит. Я как была злая на него, так и буду. Завтра же перееду от этого прыгуна по карнизам. А пока пусть покачивает на руках и успокаивает, мне так легче. Глаза постепенно закрываются, и я проваливаюсь в сон. Периодически просыпаюсь ночью, и каждый раз сильные руки меня удерживают, к горячему телу прижимают, давая понять, что я не одна, а с ним. Все хорошо.
Утром просыпаюсь по будильнику одна. Не успеваю опомниться, как из кухни доносится звук разбитого стакана и ругань Ивана.