Чтение онлайн

В этот раз улица удивила его еще больше. Внешне она была абсолютно такая же, поразил Яна сам факт повторного попадания в это место. Если раньше где-то в закоулках подсознания теплилась мысль о внезапном видении или яркой, неожиданно накатившей фантазии, то теперь в реальности этого места не было сомнений. Яну стало немного страшно, потому что, с другой стороны, какая же это, к черту, реальность?! Вдруг посреди Москвы проявляется совершенно невозможный регион. Легкий, как будто морской ветерок заставил Яна опомниться. До его слуха донеслась мелодия, шла она откуда-то издалека, так что мотив целиком было сложно разобрать. И все-таки звуки показались знакомыми, просто урывки чего-то слышанного.

Сосредоточиться

на музыке не получилось, потому что внимание Яна сразу привлек к себе человек. Хоть он и стоял в отдалении, но в нем легко было угадать фотографа. Человек склонился над фотоаппаратом, установленном на штативе, и производил какие-то настройки. Напротив него была разложена белая ширма, по бокам от нее стояли осветительные лампы на длинных, как у ромашки, ножках-стебельках и светоотражающий экран Ян решил подойти поближе. На ширме он разглядел драпировочную ткань изумрудного цвета, легкой, невесомо-прозрачной волной она пересекала ширму по диагонали. У подножия ширмы лежал букет полевых цветов. Очевидно, все было готово к съемке. Не хватало лишь модели. Фотограф был так увлечен настройкой оборудования, что не заметил, как подошел Ян. А когда заметил, то ничуть не удивился, будто Ян ежедневно в течение нескольких лет ходил мимо него. Неожиданно, фотограф обратился к нему:

– Ну как вам? – спросил он.

– Я не специалист, но, по-моему, все хорошо, – ответил Ян.

– Хорошо… – задумчиво повторил фотограф. – Должно быть – идеально.

– Разве это возможно?

Фотограф немного укоризненно посмотрел на Яна.

– Вы знаете, что такое муза? – снова спросил он.

– Да, конечно, – ответил Ян, хотя не был уверен, что имеет в виду фотограф.

– К ее приходу все должно быть идеально. Иначе она просто не явится.

– Я думал, все наоборот, – сказал Ян. – Все становится идеальным, когда приходит муза.

– Это не совсем так. Когда она приходит, начинается волшебство. Но муза ведь не приходит к кому попало, художник сам должен быть достоин. Как и произведение, которое он создает.

– А если она вообще не придет?

Фотограф погрустнел.

– Может и так случиться… С другой стороны, это не для всех обязательно. Я – фотограф, и мне нужно видеть свою музу воочию. А кому-то достаточно слышать ее голос.

Ян задумался. Те внезапные озарения, которые он испытывал при подготовке вечеринок, был ли это голос музы?

– Главное же, – продолжал фотограф – сохранять ценность этого общения. Неважно, видишь ли ты ее или только слышишь. В любом случае, это сокровище, которое не имеет цены. Музы ведь – существа тонкие, могут и обидеться.

– А к вам она приходила? – спросил Ян.

– Я жду. Каждый день жду. И готовлюсь.

– В прошлый раз я вас не видел.

– Здесь нет прошлого или будущего раза, только – сейчас.

– А что это за место? – задал Ян самый главный вопрос, о котором почти забыл.

– Скоро сами поймете, – ответил фотограф. – Теперь, прошу прощения, мне нужно готовиться.

Фотограф вернулся к своему фотоаппарату. Ян еще раз оглядел улицу и вдруг заметил кое-что, на что не успел обратить внимания.

– Извините, последний вопрос, – снова обратился он к фотографу. – Тут раньше стояла афишная тумба, такая допотопная. Не знаете, куда она делась?

– Говорят, продали, – коротко ответил фотограф.

– Кто? – удивленно спросил Ян.

– Что «кто»? – донесся до него грубый хриплый голос.

Ян стоял в темном коридоре, напротив запертой двери, голос шел из-за нее. Свет в коридоре замигал и зажегся.

– Чего ломишься? – продолжал вопрошать голос.

Ян подхватил стоящий рядом клетчатый баул и двинулся к выходу.

В день вечеринки он чувствовал обычное воодушевление. Маленькие сложности только помогали держаться в тонусе. Свет монтировался

в последний момент. Михаил Борисович брызгал ядом и топал ногами. Опаздывали гримеры, девушки-танцовщицы капризничали. Припаркованные у клуба машины мешали подъехать «Газелям» с остатками декораций. И во всем этом броуновском движении Ян чувствовал себя вполне комфортно. Его красная куртка появлялась именно там, где возникала проблема. Все складывалось, как мозаика, постепенно, кусочек за кусочком, превращаясь в целостное произведение, которое Ян готов был презентовать публике. Когда все уже было готово и стали приходить первые гости, началась самая ответственная часть. Про себя Ян называл ее – развертывание. Весь сценарий вечера виделся ему как калейдоскоп: одна картина должна плавно сменять другую, каждый раз поражая красотой нового узора, великолепием, неповторимостью замысла и в то же время органичностью перехода.

Ближе к середине вечера Ян стал замечать, что происходит нечто такое, с чем ему пока не приходилось сталкиваться ни на мероприятиях с Вахой, ни в «Пале». Вечеринка планомерно разваливалась. Тут не было его вины, все шло четко по составленному плану. Просто неожиданно все пришедшие в клуб стали существовать параллельно сценарию вечера. Они не вовлекались в действие, все плотнее сбивались к бару и разбредались по кабинкам туалетов, парами и в одиночку. Не то, чтобы людям было не интересно, просто пришли они совсем за другим. Мысль, казалось бы, очевидная, но она вдруг поразила Яна. Чтобы повернуть внимание публики, отвлечь их от жидкостей и порошков, у него был еще один козырь, который они с Игорем между собой называли «королева маскарада».

Собственно, это было центральное событие вечеринки, после которого, по замыслу Яна, и можно было отпустить праздник в свободное плавание. Чтобы найти танцовщицу на роль «королевы», Ян пролистал не один десяток портфолио и, наконец, нашел нужного персонажа. Девушка, несмотря на работу в каком-то второсортном стриптиз-баре, сумела сохранить совершенно особенную стать и пластику. В ее танце не было псевдосексуальных виляний и похабных вывертов, столь свойственных труженицам ее цеха. Наоборот, грация ее движений вызывала восхищение своей естественностью и чисто природной привлекательностью. Словом, она обладала теми качествами, которые не приобретаются ни в танцевальных студиях, ни в каких-либо других специальных заведениях, а даются от рождения. Когда до ее выхода оставалось десять минут, и Ян напряженно следил за стремительно напивающимися посетителями, к нему подбежал Игорь.

– Королевы нет, – коротко шепнул он Яну на ухо.

Не говоря ни слова, они вдвоем бросились искать ее. В считаные минуты обежали гримерки, подсобки, курилки – все места, где только могла быть танцовщица, но безрезультатно. Все только пожимали плечами, мол, только что здесь была, а где теперь – не знаем.

– Может, заволновалась и ушла? – предположил Игорь.

– С каких ей волноваться? Не впервой же. Ладно, неважно. Времени нет уже. Скажи, звукачам, что планы меняются, а я пойду к Борисычу. Сдаваться.

– Хочешь, я с ним поговорю? – предложил Игорь.

– Все путем.

Предчувствуя неприятный разговор, Ян волновался. И от волнения забыл постучать в дверь кабинета Михаила Борисовича. Когда он вошел, Михаил Борисович его не заметил, слишком был занят: перегнув через стол «королеву маскарада», он короткими агрессивными рывками стучался лобком в ягодицы девушки. Подол ее платья был завернут на плечи, а маскарадная маска нелепо сдвинута на затылок. Ян замер от неожиданности картины, и Михаил Борисович слегка повернул к нему голову. Увидев Яна, он ничуть не смутился, не меняя темпа, он дружески подмигнул ему и, оторвав руку от талии «королевы», показал поднятый вверх большой палец. Ян сделал шаг назад и закрыл дверь.