Автограф
Шрифт:
– Вчера.
– Вы один к нему в квартиру заходили? В каком он бы настроении? Он слушал какую-нибудь музыку, как он себя вел?
– Я что на допросе?
Лобанов мысленно выругался.
– Мне необходимо это знать. Поверьте, все может оказаться куда опасней, чем Вы, и даже я, можем себе представить. Судя по всему, события закручиваются по спирали, и каждый виток будет приносить лишь большее количество жертв.
На другом конце тоже выругались, но вслух.
– Я был у Суворова не один, с местным участковым. Вроде Георгий был не злым и не добрым. Он вообще напоминал больше тень, а
– Свяжитесь с участковым, предупредите его...
– Связывался уже..., мобильник не отвечает.
Рука Лобанова вмиг похолодела. Он чуть не выронил чужой аппарата.
– Черт! Надо срочно ехать к нему, возможно, участковому уже не поможешь. Есть его адрес?
– Д-да, - неуверенно ответил капитан и продиктовал домашний адрес лейтенанта.
– Тогда пулей туда. И запомните, ни в коем случае не подходите к Суворову и, вообще, лучше не попадайтесь тому на глаза.
Белоглазов отключился.
– Ну, ты даешь, - сказал Эдуард, с завистью в глазах разглядывая друга.
– Так командовать кэпом..., это надо уметь.
– Этот кэп может уже не жилец, - буркнул в ответ Лобанов, вставая из-за стола и расплачиваясь за свою часть ужина.
Они спустились в метро, сбежав по эскалатору вниз.
– Так что, получается этот твой музыкант - убийца?
– Не по своей воле. Он вообще не знает, что он убийца и что способен убивать. Хотя.... Ты же ведь вчера сидел в наружке, что там произошло с кавказцами?
Эдик немного задумался, очевидно, вспоминая события вчерашнего дня.
– Да ничего такого. Суворов выполз из подъезда, прошелся до магазина. Видимо, купил там себе что-то поесть, вышел, пошел домой. Тут эти кавказцы появились. Они оккупировали одну из подъездных лавок и вели себя... ну, как кавказцы, короче.
– И что?
– Да в том то и дело, что ничего. Суворов даже не остановился. Прошел мимо них и скрылся у себя дома.
– Он на них даже не посмотрел?
– Не помню. Может быть, и посмотрел.
Тут он всплеснул руками:
– А, да, точно! Он слегка сбавил шаг и повернул голову в их сторону. Но не останавливался. Это я хорошо запомнил.
Лобанов весь заведенный, барабанил пальцами по металлической стойке вагона. Его лицо, глаза, да вся фигура молодого ученого выражали крайнюю степень напряжения.
– Сможешь раздобыть записи концертов этого Георгия?
– Да проще простого. Если их кто-то записывал, без проблем.
Из метро они практически выбежали.
– Сообщи своим по поводу записи.
– Ага, - кивнул Эдуард и набрал какой-то номер на своем мобильном.
Они первыми успели к квартире лейтенанта, однако звонки в дверь и на мобильный участкового ничего путного не дали. Отворилась соседская дверь. Из нее вышел пожилой мужчина лет семидесяти.
– Вы что тут делает?
– сварливым тоном поинтересовался он.
– Вы кто такие?
– Мы из полиции, - отрапортовал Эдик, показывая удостоверение.
Дедок тут же расплылся в улыбке.
– А... это хорошо, а я-то грешным делом подумал, что ворюги какие или бандюги. Времена-то нынче неспокойные.
– Это точно, отец, - согласился с дедом Верижников.
– Скажите-ка
– Не видел, - моментально ответил сосед на заданный вопрос.
– Да и в квартире что-то его не слышно. У меня слух хороший, да и звукоизоляция здесь неважная, но там все тихо. А что случилось?
В это время к Эдику и Стасу присоединился Белоглазов с группой оперов.
– Вот сейчас и выясним, что там случилось.
Общими усилиями через полчаса квартиру лейтенанта Хлебникова удалось все-таки вскрыть. В нос моментально ударил неприятный приторный запах.
– П...ец, - резюмировал увиденную всеми картину капитан.
– Проморгали.
На полу с зажатым в руке пультом от телевизора лежал лейтенант Хлебников.
7
– Ну, и что нам теперь делать?
– спросил Белоглазов всех собравшихся.
Капитан, Эдуард Верижников и Стас Лобанов сидели в машине наружного наблюдения во дворе дома, в котором проживал Георгий Суворов, и вот уже несколько минут пытались решить головоломку с подающим большие надежды музыкантом.
– Пока ничего не могу сказать конкретно, заявил Станислав.
– Посмотрим видеозапись концерта, скажу, что делать.
– Как она нам поможет?
– удивился Василий Александрович.
– Не знаю. Но если моя гипотеза верна, то Суворов обязан работать и "на плюс", и "на минус".
– Что? Как работать?
– задали вопрос оба полицейских.
– Потом расскажу.
Лобанов вставил диск в плеер, нажал на кнопку "пуск" и...
Все трое присутствующих в машине испытали настоящий шок. Конечно, видеозапись не передавала всех тех ощущений, которые могли испытывать люди, пришедшие на концерт и слышавшие игру Суворова вживую, но и то, что смогли наблюдать Станислав и компания у экрана монитора, хватило за глаза.
– Шедеврально, - заключил Эдуард.
– Однако, - сказал Белоглазов.
– Гоним в лабораторию, - резким тоном заявил Лобанов.
Полицейские переглянулись.
– Куда? Зачем?
– Нужно перетащить сюда мое оборудование.
– Но наружку снимать...
– Да черт с ней. Суворов не убивает по собственной воле. Суворов резонатор! Он способен поляризовывать окружающее его пространство! Его Вибрационно-резонансный контур настолько обширен и силен, что он способен влиять на людей на гигантских расстояниях. К сожалению, это влияние может быть как положительным, так и пагубным.
Эдик крякнул.
– Я ничего не понял, - сказал капитан,- но, похоже, только ты один знаешь, что нам делать с этим музыкантом.
Понадобилось два с лишним часа, чтобы перевезти всю аппаратуру из лаборатории института к дому Суворова, после чего Лобанов мог развернуться в полную силу.
– У вас есть направленные микрофоны?
– обратился он с вопросом к полицейским, которые с любопытством наблюдали за всеми его манипуляциями.
– Откуда, - нервно засмеялся Василий Александрович.
– Мы же полиция, а не ФСБ. Кстати, использование микрофонов - это вторжение в частную жизнь и является уголовно наказуемым мероприятием.