Чтение онлайн

Поезд дернулся, и это разбудило Вадима. Он инстинктивно схватился за полочку, на которой лежало полотенце, и открыл глаза. Последним его реальным воспоминанием осталось темное небо с вбитыми в него яркими шляпками звезд, тонкий полумесяц луны, смех и чьи-то заботливые руки, подсаживавшие его в вагон. Теперь, в смешении ярких красок голубого неба и зеленой листвы, все казалось светлым и радостным. Правда, в купе было душно, и простыня неприятно липла к телу, но это уже не раздражало, ведь через пару часов он будет дома; сможет принять душ, переодеться, достать бутылочку ледяного пива…

Вадим повернулся

на бок. Ирина, уже одетая и при полном макияже, сидела напротив, задумчиво глядя в кроссворд.

— И чего мы не знаем? — Вадим свесил голову.

— Ой, Вадим Александрович, доброе утро, — она улыбнулась, — здесь много, чего я не знаю. Например, — девушка задумалась, подбирая вопрос позаковыристей, — «какая женщина первой открывает объятия мужчине?» Я думала «Ева», но восемь букв?..

— Чего-то ты глубоко копаешь, — Вадим усмехнулся, — я думаю, это всего лишь «акушерка».

— По буквам подходит, но почему тогда только мужчине?

— Потому что это кроссворд, а не научный трактат. Какая ж ты все-таки дотошная, Ир, — Вадим потянулся.

— Ну, такая, — заполнив клеточки, девушка отложила ручку, — Вадим Александрович, ой, какой вы вчера были!.. Я вас таким никогда не видела.

— А ты, вообще, меня пьяным видела?

— Нет, — Ирина смутилась и опустила глаза, но Вадим даже не рассердился на столь откровенное замечание от собственной подчиненной; да и чувствовал он себя на удивление хорошо — видимо, обильная закуска сыграла свою роль.

— Скажи, — он подпер рукой голову, — ну, какой русский бизнес обходится без бутылки? Зато какой контракт подписали!..

— Вадим Александрович, если честно, мне аж страшно. Триста тысяч фарингасепта!..

— А чего страшно? Это даже меньше вагона. Зато будем монополистами по всему региону, так что придется тебе, как главному фармацевту, вместе с Людмилой, не только наши аптеки обеспечивать, но и оптовую сеть строить. Это, так сказать, первая ласточка. Поднимаемся, Ирочка, на новую ступень. Денежек будет больше, зарплату тебе прибавлю.

— Это хорошо, — Ирина мечтательно вздохнула, — я выйду? Вы, наверное, вставать будете?

— Да, наверное, пора уже.

Когда створка купе закрылась, Вадим спрыгнул с полки. …А с фарингасептом, точно, сказка получилась — таких цен просто не бывает! И срока реализации в полгода никто никогда не предлагал. Что значит, вовремя сходить в кабак с иностранным партнером! Как этот румын оказался там в самый нужный момент!.. И Ирка, тоже молодец — оказывается, она и флиртовать умеет, а не только пилюли заказывать. Кажется, румын остался доволен по уши…

— Заходи, — Вадим распахнул дверь, — сейчас приедем, пойдем пиво пить? Я приглашаю.

— Вадим Александрович, там, наверное, пришла машина, которую мы вчера скомплектовали. Надо же принять товар.

— Какая ж ты вся правильная, — Вадим вздохнул, — но я сегодня отдыхаю.

— Ой, конечно, Вадим Александрович!

— Ну, спасибо, что разрешила, — он хитро подмигнул, и когда они расстались на перроне, долго смотрел вслед своему главному фармацевту, думая, что если б это была просто девушка, возможно, он бы и не позволил ей так беззастенчиво обниматься с тем румыном; да и сейчас был бы понастойчивее в уговорах, относительно пива.

…Ладно, значит, бедняжка, так и не узнает своего счастья… — вообще, настроение у Вадима было веселое.

Дома он первым делом принял душ; потом, оставляя на полу мокрые следы, дошел до кухни, плюхнулся на табурет и блаженно закурил, откинувшись

спиной на холодную стену. Он знал, что через пять минут обсохнет, снова станет жарко, а вчерашняя водка начнет вылезать на лбу мелкими капельками пота, но ловил момент, выпуская в потолок струйку дыма и бессмысленно глядя на противоположную стену, где висел календарь с изображением бескрайнего желтого поля.

…Июль уже закончился… — подумал он безотносительно к предыдущему, — во всем должен быть порядок… Встав, перевернул лист календаря, под которым, вместо поля, обнаружился заросший камышом пруд. Дата «второе августа» оказалась обведена красным кружком, и около нее значился комментарий — «Алла». Вадим шлепнул себя по лбу. …Блин! Сегодня ж Алка приезжает!.. Это ж встретить, вроде, надо…

Сам он определял Аллин статус, как «приходящая любовница». Формально, определение «приходящая», объяснялось тем, что она не может бросить больного отца, хотя Вадим прекрасно понимал — вся «дочерняя забота» лишь повод не выглядеть дурой в собственных глазах и что тоже немаловажно, в глазах подруг; если б он предложил ей даже не выйти замуж, а просто переехать к нему, все б у отца мгновенно нормализовалось. Но он же не предлагал. Правда, Вадим давал ей денег; причем, делал это по собственной инициативе, принимая расхожее мнение, что любовницу надо содержать за одно то, что она является любовницей. Алла же неукоснительно исполняла роль фаворитки на роль жены, периодически окунаясь в домашнее хозяйство и забивая холодильник едой.

…А как не хочется выползать в город… хотя, причем тут город? Сидела б она в своей Анапе… За три недели ее отсутствия, жизнь, оказывается, приобрела, если не новый смысл, то совершенно новые краски, которых раньше не существовало и которые Алла никогда не поймет.

…Как ей, блин, рассказать о той же Насте — этой зеленоглазой химере, и о том, что ее невозможно забыть?.. Хотя теперь-то ясно, что это хрень, состоящая из крошечных огоньков, тепла костра и наполненная речной водой. Что может дать в постели ее непонятная плоть? Да ни хрена!.. Анька и то лучше… даже не «и то» — она, вообще, неплохая девчонка; даже как-то жалко, что Приключение уже закончилось…

Вадим вспомнил, как вернувшись с хутора, развез девчонок по домам, а Лену высадил возле ее любимого «Наутилуса»; на этом оборвалась ниточка, связывавшая его с жутковатым, но увлекательным миром (больше он не казался страшным, а именно увлекательным, нарушающим привычное однообразие жизни).

…Хотя, может, ничего и не закончилось — просто я укатил в Москву… Зато меня у меня есть триста тысяч упаковок фарингасепта! Нельзя вечно жить в Приключении, так что пусть приезжает Алка… кстати, и жратва давно закончилась; на пельмени уже смотреть не могу!..

Вадим набрал «Справочную вокзала».

— Скажите, «Анапа» у нас, когда прибывает? Двенадцать пятьдесят? Спасибо, — посмотрел на часы. …Хорошо, хоть пиво не стал пить!.. Зато сейчас пышно отметим приезд… Вадим встал, и открыв холодильник, с радостью обнаружил одно, последнее яйцо — ведь завтракать надо, несмотря ни на что.

Поскольку поезд был проходящим, он не заезжал на Центральный вокзал, являвшийся тупиком, а лишь на две минуты останавливался на маленькой пригородной станции и следовал дальше на Москву.