Чтение онлайн

Вадим понял, что придется рассказать все, но для этого надо было решить, с чего начать, а огонь, тем временем, разгорелся; искры разлетались в разные стороны, и одна из них, описав светящуюся дугу, впилась в Катину руку. Девушка инстинктивно дернулась — уголек не свалился, но и боли не было. Катя легким щелчком сбросила успевший остыть серый кусочек, и на коже не появилось даже красного пятнышка.

— Смотрите! Я — саламандра!.. Я могу трогать огонь! — она вытянула руку, — смотрите, даже ожога нет, а он упал сюда!

— Можешь, — раздался сзади спокойный голос.

Наверное, потому что он принадлежал женщине, испуга, как при появлении волхва, не испытал никто — все просто обернулись, и Лена вошла

в освещенный круг.

— Добрый вечер, — она подошла к костру.

— Добрый… — ответил нестройный хор.

— Я уже давно тут стою и слушаю ахинею, которую несет вам этот полоумный дед. Вот, что вы услышали от него, кроме «не знаю»? Ничего! А я знаю!.. И отвечаю за то, что знаю! Аня сегодня поплыла, хотя всю жизнь боялась…

— Так это ты?.. — поразилась Аня.

— Нет, я не колдунья. Это ты сама и вода. Просто я знаю, что каждый человек принадлежит какой-то стихии, и, в соответствии с этим, наделен определенными возможностями — только мы не всегда понимаем их. Кать, вот, ты, например, можешь вытащить из костра это горящее полено, победой над которым, старик так возгордился.

— Ты так думаешь?.. — усомнилась Катя.

— Я не спрашиваю, можешь ли — я утверждаю! Вынь его! Огонь не тронет тебя.

— Кать, не слушай! Она ж сумасшедшая! — крикнул Вадим, видя, что девушка тянется к костру.

— Я не в трансе, — Катя повернулась в его сторону, — я прекрасно понимаю, что делаю. Неужто думаешь, если мне станет больно, я не уберу руку? Я разумная девочка, но мне интересно, и, главное, хочется этого, — она подумала, что, действительно, уже несколько дней неосознанно мечтала соприкоснуться с огнем также близко, как это было в ее самом прекрасном сне, но не хватало, то ли решимости, то ли какой-то понуждающей силы.

— Делай, что хочешь, — Вадим махнул рукой, решив оставаться сторонним наблюдателем.

— Ты хотел встретиться со мной? — Лена повернулась к нему, — вот, я. Только поговорим потом, если не передумаешь, хорошо?

Вадим не ответил — он внимательно наблюдал, как Катя тянулась к костру, и ждал, что она наконец вскрикнет от боли, и все снова встанет на свои места, но пламя уже ласкало ее руку, будто излучавшую сияние, а девушка смотрела на нее с восторгом. Также медленно она взяла горящего идола и подняв, бросила в сторону. Вспыхнула трава, но Катя уже без всякого страха, прибила пламя ладонями.

От почерневшего полена валил густой сизый дым, а костер стал совсем маленьким. Катя поднесла к лицу свои выпачканные сажей руки — на них не осталось ни одного волдыря.

— Лен, я могу так делать всегда? — заворожено спросила она.

— Да. А он, — Лена ткнула пальцем в волхва, — сейчас начнет объяснять тебе про гнев или расположение Сварожича.

— Кого?.. — не поняла Катя.

— Дед, кто такой Сварожич?

— Бог огня, — машинально ответил волхв.

— Это не бог огня!.. — победно воскликнула Лена, — это сам огонь — вот, в чем твоя главная ошибка, старик. Нет никаких богов — этих ваших четырехликих, козлоногих истуканов, которым вы воздаете молитвы, и у которых испрашиваете совета! Думаешь, оттого, что ты сжег деревяшку, ты оторвал кусочек ночи или причинил боль какому-нибудь подземному существу?.. Только потому, что назвал полено Стригой?.. Не смеши меня, дед… Нет, я догадываюсь, что людям, с их примитивными представлениями о строении мира, проще ткнуть пальцем в эту штуковину и сказать: — Вот, ваш бог. Молитесь ему!.. Только ничего божественного в этом пеньке нет!.. Это какой-то столяр-недоумок решил, что Стрига должна выглядеть так…

— А что ж, по-твоему, есть? — подавленно спросил Волхв.

— Что есть? Есть огонь. И выглядит он так, как выглядит огонь — с яркими языками, раскаленными углями и летящими искрами! Он в миллионах горящих сейчас костров, газовых

плит, зажигалок и взрывов напалма — огонь, единый в своей сущности как явление, но разделенный на миллиарды частей, и только его можно считать богом!.. Если, конечно, употреблять это глупое слово. Только к нему можно обращаться, и только он услышит тебя. Вот, в чем смысл, глупец!.. И есть вода — речная, морская, водопроводная, а не какой-то бог Водан, запутавшийся в километровой бороде; и есть каждая корова, и каждая овца, а не бог Велес… — она простерла руки к стоявшему рядом дубу, выкрикнула что-то гортанное, и вдруг при полном безветрии дуб зашелестел ветвями — это было настолько поразительно (даже страшно!), что у всех побежали мурашки. Лена победно повернулась к слушателям, — это не какой-то там Перун, это — дуб; конкретный дуб, в котором нет бога, а есть частица божественного, как и во всех остальных дубах, и она не имеет ни названия, ни облика. Ты понял разницу между нами, дед?

— Да, — волхв потерянно кивнул, — ты ведунья…

— Опять ты примеряешь ко всему свои глупые определения, — Лена скептически покачала головой, — хотя, если тебе так удобнее изъясняться, пусть будет так.

Костер почти догорел.

— Кать, накорми его, — предложила Лена.

В другое время Катя, скорее всего, рассмеялась бы такой странной фразе, но сейчас, не задумываясь встала, подняла то, что осталось от идола, и бросила в огонь. Сноп искр и дыма взметнулся вверх, а уже через минуту огонь начал вновь разгораться, озаряя лица таинственным светом. Все уставились на него, пытаясь рассмотреть лицо того самого бога, о котором только что говорила Лена, но для всех он оставался просто огнем, и только Катя видела, как он улыбался — даже радостно смеялся оттого, что его наконец-то поняли. Она невольно протянула к нему руки, и теперь уже никто не пытался ее остановить.

— Я не могу общаться с богами, как это делаешь ты, — вздохнул волхв, — и не могу ничему помешать, но все равно, в моей книге сказано, что ты пришла со злом.

— В твоей книге?.. Сожалею, старик, но твоей глупой книги больше нет. Ты не сможешь и дальше морочить людям головы своими невнятными, никому не нужными пророчествами… как, впрочем, нет твоего дома; твоей мерзкой, брызжущей слюной, твари; и ворона тоже нет, а твои овцы, вместе с коровой, бродят по деревне и думают, к чьему бы двору прибиться.

— Что ты сделала?! — волхв попытался резко встать, но лишь припал на одно колено.

— Я?.. Я, ничего. В твой дом ударила молния, а я просто случайно видела это. Так что, дед, спешить тебе больше некуда. Оставайся, если хочешь.

Волхв закрыл лицо руками; согнулся, словно переломившись пополам, и стоя на коленях, заплакал.

— А еще говорят, мужчины сильный пол… — Лена презрительно отвернулась, — хотите, расскажу вам историю маленькой девочки, которая родилась в шикарной московской квартире на Ленинском проспекте и до трех лет играла в больших кукол с закрывающимися глазами; еще она очень любила шоколадные конфеты, которые ей почему-то запрещали есть больше двух штук в день?..

Мечтательно улыбаясь, Лена прикурила, достав из костра тлеющую веточку, и продолжала, задумчиво глядя в темноту:

— Мой отец был крупным ученым, изучавшим древнюю Русь, профессором. Как часто случается, женился он на своей студентке — так что моя мать тоже была историком, только рангом пониже. Отец участвовал в раскопках Новгородского Детинца и подземных гробниц Киево-Печерской лавры, а когда мне исполнилось семь лет, они с матерью впервые взяли меня с собой в экспедицию — матери не хотелось сидеть со мной в Москве, вместо того, чтоб тоже поехать на Онегу. Там, рядом со всем известными Кижами, есть еще несколько островов, на которых сохранились древние капища. Это такие места, где совершались языческие обряды.