Чтение онлайн

— А Арысь-поле?.. А ужик?.. — Вадим ехидно прищурился.

— Ужик — это неизвестная рептилия, сохранившаяся, может, с ледникового периода, типа, Несси, а Арысь-поле?.. Я ж не говорю, что видел ее. Может, этот старый хрен — гипнотизер на пенсии. Кстати, он мне тоже травы насовал, но совсем другой; она, говорит, поможет тебе здраво мыслить. Так вот, если б я здраво мыслил, я б вчера до дождя свалил отсюда, а не мок под забором всю ночь, как бездомный пес. Вот и все его чародейство.

— Ну, почему?.. — Вадим достал сигарету, — рассуждаешь ты весьма здраво, то есть, именно так он и хотел, чтоб ты рассуждал.

Слава

смотрел удивленно, но молчал; осторожно спустил босую ногу и не выходя из машины, пощупал землю.

— Глина до вечера не просохнет, так что поедем, скорее всего, ближе к ночи.

— Пойдем, посмотрим, как там наши кладоискатели, — выпрыгнув из машины, Вадим потянулся. Одежда его почти высохла, и глина, превратившись в корку, даже потрескалась, — или пойти постирать сначала, а то по городу ходить в плавках — могут неправильно понять?

— Пойдем, пройдемся, потом постираешь, — Славина одежда была гораздо чище, и он сразу разложил ее на капоте, — на такой жаре все десять раз высохнет.

Они медленно пошли вверх по склону. Следов ночной бури оставалось все меньше, и даже река вернулась в берега, еле слышно плеща в корнях кустов. Вадим посмотрел на них с благодарностью, вспомнив, как катился, подгоняемый бурным потоком, как барахтался в грязи, цепляясь за хлипкие ветки. Все это могло показаться ночным кошмаром, если б не разодранное плечо, синяки, проявившиеся на ногах, и отсутствие палатки… И тут он вспомнил, что вместе с палаткой, исчезла и фотография!..

Сначала Вадиму стало безумно жаль ее, будто он потерял самого близкого человека, но потом сообразил, что аппарат-то с пленкой остался, и при желании можно сделать, сколько угодно новых отпечатков. Эта мысль успокоила — получалось, вроде, он просто ненадолго расстался с девушками, и они ждут его дома.

Глина под травой, действительно, сохранила влагу, поэтому ноги скользили, и приходилось цепляться друг за друга, но было уже не страшно, а весело. Подходя к хутору, они увидели, что забор, ночью сдерживавший натиск воды, наклонился.

— Это не я, — пошутил Слава, а сам подумал, что еще немного, и все сооружение могло сползти вниз, и тогда неизвестно, кому бы досталось больше, Вадиму или ему.

Сруб не пострадал вовсе, и хоть внутри него стояла вода, ни одно бревно не упало и ни одно стропило не рухнуло.

— Пойдем на кладбище, — предложил Слава, — интересно все-таки, что они там откопали.

Перед Вадимом мгновенно возникла картина — трепещущий в воздухе, светящийся женский силуэт; фигура с занесенной лопатой в свете молнии; раскат грома, сотрясающий землю… Все эти события казались ему неразрывно связанными, и не важно, что Слава думал по-другому — спорить с ним не имело смысла.

Первое, что они увидели, было обрушившееся надгробье Насти Чугайновой. Подмытое водой, оно рухнуло в яму, выкопанную кладоискателями, и теперь лежало портретом вниз. Один угол плиты был приподнят, и оттуда тянулся длинный желтый язык вымытого песка. Второе надгробье — блестящее, омытое дождем, стояло ровно и неприступно.

— Сейчас посмотрим, что там было, — Слава подошел к могиле — из-под плиты торчала посиневшая человеческая рука.

— Похоже отсюда лучше делать ноги. Это уже не глюки, а реальный труп… — Вадим остановился в нескольких шагах.

— И что? —

Слава выглядел таким спокойным, вроде, каждый день находил трупы, — никто его не убивал — все естественно… а нечего по чужим могилам шляться. Называется — собаке собачья смерть, но мне интересно, куда делось то, что они нашли?..

— Чтоб это узнать, надо поднять плиту.

— Уверен? Смотри, как она глубоко села, а ямка-то была этому сморчку, максимум, по яйца. Эту штуку могла унести вода, так что, по идее, она должна быть поблизости, но я ее не вижу.

— А почему тогда не унесло труп?

— Помнишь, как он вопил, что не может вылезти? — Слава подошел к краю ямы; песок шурша потек вниз тоненьким ручейком, но ручеек быстро иссяк, — смотри, там, где он копал, стенка отвесная, а которая к реке, пологая, понял?

— Понял. А меня еще интересует, куда делась его жена?

— Кстати, да, — Слава огляделся. Зеленые листья упруго торчали на сохранившихся ветках, чистые и глянцевые; ясное голубое небо обнимало землю, и торчащая из-под камня рука казалась чудовищной декорацией к спектаклю сумасшедшего режиссера, но больше поблизости никого не было.

Слава отошел от могилы и посмотрел вниз. Река блестела, слегка морщась у берегов; с нее исчезли шапки пены, но сама вода оставалась еще мутной и в ней медленно дрейфовали несколько сломанных сучьев.

Вадим все еще разглядывал рухнувший памятник, когда Слава сказал:

— Кажется, я вижу Валюшу Чугайнову. Вон, — он вытянул руку, — около того берега, на мелководье. Где осока, видишь?

Вадим повернулся и, действительно, увидел покачивавшееся на воде тело в майке грязно-синего цвета. Зрелище показалось Вадиму гораздо страшнее, чем торчащая из-под камня рука, ведь он и сам мог качаться сейчас на этих спокойных ласковых волнах, если б не кусты. …Нет, я не мог оказаться там! И, вообще, в этом есть что-то ненормальное, не вяжущееся с обычной человеческой логикой — два трупа совершенно мирно сосуществуют с ярким солнцем, голубым небом и полной негой природы… или природа отдыхает, совершив абсолютно нелогичный, страшный поступок? Так не должно быть. Для всего существует свое настроение и свое внутреннее состояние…

— Вадик, да плюнь ты, — Слава будто прочитал его мысли, — всяк находит свой конец, так что утонуть тебе не судьба. Можешь купаться спокойно, — он потряс Вадима за плечо, — ну, очнись — не бери дурное в голову.

— Не буду. Но я не понимаю — была полная идиллия; потом наступает кошмар, убивает двух человек, и снова идиллия!..

— А ты телевизор смотришь? Тайфун налетает, сносит полгорода и уходит дальше. Или то же землетрясение. Это ж природа — как модно говорить, «моментальный выплеск колоссальной энергии»… Пошли отсюда.

Вадим двинулся вниз первым, глядя себе под ноги. Все равно никакие объяснения, никакая логика не могли убедить его в естественности произошедшего.

— Может, попробуем все-таки свалить отсюда? — предложил Слава, видя настроение друга.

— А?.. — Вадим поднял голову, — давай я сначала простирну джинсы, пока они сохнут, съедим чего-нибудь…

— Тушенку. Кроме нее, у нас ничего нет. Кстати, можешь водочки выпить, там еще осталось — мне-то за рулем ехать.

— Можно и водочки, — Вадим пошел к берегу.