Аромагия
Шрифт:
— Разумеется, — ответила я, не дожидаясь Исмира. — Впрочем, подождите минутку.
Идея пришла мне в голову неожиданно, но показалась вполне здравой.
Заглянув в лабораторию, я быстро нашла нужный пузырек и, вернувшись, протянула его Сольвейг.
— Возьмите. Принимайте по четверти чайной ложки каждое утро за полчаса до еды.
— Зачем это? — домоправительница не торопилась принимать подарок.
Я усмехнулась: неужели она полагает, что я стану травить нежелательных свидетелей? Признаю, мысль соблазнительная, но это не в моих правилах.
— Это, — я покосилась на дракона и объяснила обтекаемо: —
До Сольвейг дошло не сразу.
— О, — ее желтоватые щеки залил жаркий румянец. Сольвейг опустила глаза и быстро схватила с моей ладони заветную бутылочку.
Надо думать, возможность зачать от господина Льётольва Сольвейг не прельщала.
— Спасибо, госпожа Мирра! — сдавленно поблагодарила она. — Вы… В общем, простите, что я так к вам…
Она махнула рукой, не находя слов и, придерживая наброшенное на плечи пальто, почти бегом рванула к выходу.
А я, развеселившись, смотрела ей вслед. Надо же, что любовь с людьми делает!..
Исмир стоял, облокотившись на каминную полку, и выстукивал пальцами какой-то ритм.
— Ничего не складывается! — он досадливо хлопнул ладонью по камню и начал расхаживать по комнате.
Я подумала и принялась варить еще кофе. Себе — с корицей, кардамоном, имбирем и гвоздикой. Исмиру же, памятуя о его небанальной реакции на некоторые специи, — с мятой и со льдом.
Заодно я налила в аромалампу масла лайма и базилика, чтобы освежить мысли.
— Господин Исмир! — окликнула я, когда все было готово. — Присядьте и выпейте это!
Дракон посмотрел на меня с удивлением, но опустился в кресло напротив. Опасливо понюхал напиток (я фыркнула в свою чашку, едва не расплескав кофе), осторожно попробовал и наконец чуть улыбнулся.
— Недурно! — похвалил он и с явным удовольствием отпил большой глоток.
— Благодарю! — я чуть наклонила голову и предложила: — Давайте подумаем вместе!
— Вместе? — переспросил он с какой-то странной интонацией. Вокруг него словно кружилась метель из невесомых лепестков белых роз. Цветочный букет в снегу. — Что ж, давайте попробуем. Итак, ваши соображения?
— Хм, — я всерьез задумалась, потом принялась говорить, загибая пальцы. — Во-первых, я не могу даже представить, как Уннер и доктор Ильин могли познакомиться. В наш дом он точно не приходил — и, кстати, Сольвейг его не узнала, а Уннер не так уж часто выходила на улицу. Во-вторых, если даже между ними завязались какие-то отношения, сложно вообразить, чтобы они хм… встречались у родителей Уннер. Они довольно суровые люди и вряд ли потерпели бы в своем доме такое. А в-третьих… — Я поколебалась, но призналась: — Знаете, я не могу поверить, что Уннер изменяла Петтеру. Можно лгать на словах, но лгать запахом нельзя. Скрыть — возможно, но не солгать. И я могу поклясться, что Уннер была без памяти влюблена в Петтера.
— Верно, — кивнул Исмир, кажется, с искренним интересом выслушав мои выкладки. — Мы выяснили, что неделю назад она расцарапала лицо девушке из соседнего дома, которая с ним кокетничала.
«А Петтер, оказывается, сердцеед!» — подумала я с неожиданным весельем.
— Послушайте, может быть, когда она решила… Возможно, она просила доктора раздобыть яд? — осенило меня вдруг. — А потом уже заглянула в «Уртехюс». Правда, все равно неясно, где они могли познакомиться.
Исмир
резко помрачнел. От него потянуло рыбьим жиром — неприятной правдой, и стало ясно, что слова его мне не понравятся.— Она не покончила с собой! — сказал он резко. — Судя по имеющимся на теле следам, яд в нее влили насильно. А потом уже мертвую подбросили к дому.
Я сжала кулаки, до боли вонзая ногти в ладони. Бедная Уннер! Такая страшная смерть!
— Не понимаю, за что ее убили, — я с силой растерла виски, пытаясь унять слишком буйное воображение. — И какое отношение все это имеет к смерти мэра?!
— Это как раз проще всего, — пожал плечами Исмир и, допив кофе, объяснил спокойно: — Полагаю, аптекарь не лжет, и Уннер действительно купила у него валериану, якобы для вас.
— Рада, что вы наконец мне поверили! — не удержалась от иронии я, отметив это «якобы», потом с сомнением покачала головой: — Зачем Уннер это делать? Какая-то нелепость!
Дракон хмыкнул и поднял брови.
— Неужели даже не догадываетесь? — он смотрел на меня с насмешливым удивлением. — Несложно заметить, что мальчишка влюблен в вас без памяти. А Уннер, как мы убедились, была особой ревнивой…
Сдержать предательский румянец оказалось непросто. И, как я ни старалась, не могла найти иного объяснения или хотя бы противоречий в предложенной Исмиром версии.
— В последние дни она вела себя необычно, — вспомнила я вдруг. — Была совсем на себя не похожа.
Исмир подался вперед.
— Это было до или после убийства мэра?
— После, — уверенно ответила я. — Накануне Уннер была веселой, что-то щебетала о своих планах на совместную жизнь с Петтером…
Я замолчала, сообразив, что на пути этих планов оказалась я сама.
— А потом мальчишка отказался на ней жениться, — задумчиво проговорил Исмир. Глаза его, похожие на кусочки северного голубоватого льда, сверкали азартом. — Полагаю, она догадалась или, возможно, ей подсказали, кто в этом виноват. И когда Уннер представилась возможность отомстить, она легко ею воспользовалась.
Я зябко передернула плечами. Действительно, с помощью Уннер совсем несложно было подбросить полиции любые доказательства моей вины.
— Позже она поняла, что натворила, — предположила я, заново оценивая все странности ее поведения в последние дни. — Думаю, ей стало стыдно. — Исмир усмехнулся, кажется, не слишком веря в человеческую совесть, но я упрямо продолжила: — Некоторое время она пряталась в доме родителей под предлогом болезни матери, а потом…
— Вы хотите сказать, что она раскаялась и решила идти в полицию? — скептицизм Исмира ощущался сладко-горько-кислым аккордом грейпфрута и свеже-едкой цитронеллой.
— А почему нет? — я пожала плечами. — Насколько я знаю Уннер, она вполне могла сгоряча наделать глупостей, а потом искренне о них жалеть. Если она проговорилась убийце о своих намерениях…
Я не закончила фразу, но Исмир догадался и так.
Вскочив, он снова принялся мерить комнату шагами. Кажется, он настолько увлекся, что даже не замечал лужи на полу. Впрочем, ледяному дракону простуда не грозит.
Исмир резко остановился передо мной.
— Ответьте мне на два вопроса. Первый — кто мог знать о том, что масло полыни ядовито, и второй — кто мог получить ключ от «Уртехюс».