Архипелаги
Шрифт:
— Я могу помочь?
— Нет, милая, ты и так устала за день. Мне поможет брат, — она хитро покосилась на Мора, — Он весь день слонялся по комнатам и бездельничал.
Мор вздохнул и пошел за Маргарет, а Эва опустилась на стул и осмотрелась. Комната выглядела точно так же, как в ночь, когда она оказалась здесь впервые. Точно так же мрачно: свет шёл только от ламп и газовой жаровни, которая, вероятно, служила для обогрева. Точно так же однообразно: металлическая мебель, вазы, даже статуэтки — все в оттенках меди и латуни. Часы на стене показывали без четверти пять, но Эве казалось, что уже поздний вечер.
В такое время она обычно возвращалась домой из университета. Естественнонаучный факультет стоял на вершине холма, над Хрустальным каналом. Кампус тонул в парках, нежно-зеленых
Если Эва не вызывала дилижатор, то всегда прогуливалась пешком до канала. Она проходила этот путь по парку в одиночестве — так как не смогла завести ни дружеских, ни даже сколько-нибудь приятельских отношений с другими студентами. Часть из них были редкостными оболтусами, родители которых вкладывали огромные средства в развитие университета лишь затем, чтобы их разбалованные детки получили степень. Степень позволяла после пристроить их на государственные должности. С этими людьми Эва даже не пыталась найти общих тем. Её учеба увлекала, она хотела стать хорошим врачом. Но те, кто пришел в университет за знаниями, тоже не желали водить с ней дружбу. Ведь копаться в трупах, нюхать мочу, размазывать по стеклам кровь, ставить химические опыты — это совсем не женские занятия. И юноши справедливо считали Эву чудачкой при богатом папе-профессоре.
Тогда, медленно прогуливаясь по дорожкам университетского парка, Эва очень жалела, что у нее такой ужасный брат, и нет сестры. Сестрой она собиралась однажды назвать Катти Лавенго.
Они были подругами в закрытой школе госпожи Талленоа в Алуме. Даже после того, как Эва уехала домой, продолжали переписываться, делясь секретами и планами. В один из визитов Катти познакомилась с Карлом.
При посторонних брат был учтив и вежлив, даже галантен. А еще, нужно признаться, он был красив. Высокий, мускулистый, широкоплечий, всегда подстриженный, побритый и одетый по последней моде. На нем одинаково хорошо сидели повседневные костюмы и патрульный мундир. Если воротничок не держал форму или стрелка брюк казалась Карлу недостаточно острой, он бил слуг. Если заканчивался одеколон — он устраивал скандал. Папа не видел этого, папа постоянно пропадал на работе… Слуги не жаловались, потому что им очень хорошо платили.
Карл любил говорить о людях гадости за спиной, охотиться с собаками и проводить смотры. Кажется, больше ее брата ничего не заботило. И каким образом он дослужился до главы городского патрульного корпуса, Эва могла только гадать.
Легкими взмахами длинных ресниц, оброненным вовремя зонтиком, случайным касанием руки — а может и чем-то еще, чего Эва не замечала и не понимала — Катти очаровала Карла, и он сделал ей предложение. Брат возил невесту на охоту, водил на выставки и в театры. Катти постоянно болтала о будущей свадьбе, новом особняке, детях. А ведь раньше они обсуждали куда более интересные темы: вместе хотели открыть сиротский приют, отправиться в путешествие по столицам Архипелагов. Катти писала стихи. Теперь Эва перестала ее понимать, хуже того, почувствовала себя уже не подругой, а так — приложением к брату.
Но Карл погиб, Крессильн сдался, замуж вышла сама Эва. О судьбе Катти можно было лишь гадать.
Найдутся ли общие темы у них с Мэг? Мор рассказывал, что она служит секретарем мэрии Стэнвенфского сектора, то есть правой рукой своего отца. Если она разбирается в политической кухне, то сможет помочь Эве не стать марионеткой в губернаторских играх. Принятые законы можно отменить, а правителя убрать. И ее уберут, как только сочтут нужным, если она не укрепит позиции. Свобода венси сейчас — просто закорючки на бумаге. Чтобы люди действительно вышли из Стены, придется продержаться до победы над генералом. И не позволить им погибнуть… Хотя что она в этом понимала?
— Вы очень некстати решили поставить на место Фердинанту Эдоллеа. Извинений приносить мы не будем, но впредь, Эва, держите
себя в руках, — назидательно произнес господин Вилридж, когда они закончили обедать. — Да, у нее четыре дирижабля — и каждый нужен нам. Вы же не словами собрались воевать.Эва вовремя одумалась, и не ответила первое, что пришло на ум. Губернатор был прав. Меньше всего ей нужны враги за спиной.
— Да, это было неосмотрительно, — сказала она, — и поблагодарите от моего имени господина Хайса. Он буквально спас положение.
— У Хайса свой интерес. Точнее, интерес Храма, будьте с ним осторожны.
— Не понимаю, как стихи о смирении и предопределенности можно использовать против меня?
— Эва, вы следуете книге?
— В какой-то мере…
— Тексты можно толковать по разному. И пока Храм на вашей стороне, все сделанное вами будет преподносится, как знамение свыше. И если вы начнете проигрывать, слова о предназначении и предопределенности приобретут зловещую окраску. И Храм найдет иного избранного и иной путь. К этому вопросу мы еще вернемся, сейчас важнее другие, — господин Вилридж подвинул к Эве большую черную папку с тиснением в виде символа патрульного корпуса: сабли на раскрытой книге. — Вы взяли на себя смелость принять решение — отвечайте и за его последствия. Они уже начинаются, Эва. Если вы ещё не поняли, я выскажусь конкретнее: вы начали войну!
— Но разве не генерал…
— Нет, генерал совершил переворот и захватил власть. И предложил её признать. Войну начали именно вы — отказавшись и объявив себя правительницей севера.
Эва не стала спорить. Она открыла папку и пробежала глазами по строчкам.
— Что это?
— Опись того, что мы имеем или предполагаем получить. Из вооружений, морских и воздушных судов, поездов. Последние вскоре станут бесполезны, но не упомянуть их мой секретарь не мог. С момента образования Союза йенцам не с кем было воевать. Порядок поддерживал Патрульный корпус. Вы, Эва, — Вилридж усмехнулся, — стали его верховным главнокомандующим. Но я предлагаю назначить на эту должность господина Норди. А первым советником сделать меня. Господин Брайс, что вы об этом думаете?
Эва кивнула. Она не могла никого предложить — она не знала никого из старших офицеров, кроме Норди, своего брата и господина Халлеса из Крессильна. Но южный порт принял сторону генерала, а ее брат, даже будь он жив, не годился в главнокомандующие.
— Офицеров венси все равно нет, — усмехнулся отец Мора. — Так что на этом посту все равно оказался бы кто-то из ваших людей. Кто-то же должен превратить сторожевых собак в бойцовских.
— Это вряд ли получится за короткий срок, которым мы располагаем. Диверсионные группы понадобятся, безусловно. Но армию нам создать не удастся. На том провианте, который поступит из округов, население Стены дотянет в лучшем случае до весны. Я расскажу вам об Адмее, господин Брайс. О сердце мира, о том, почему мистри победили в Тихой войне и пришли к власти. И попробую убедить вас, что такое положение вещей, хоть и с поправками, должно сохраниться.
44. Дебора Корриа
Эвакуация оправдала худшие ожидания Бо. Спешка сделала свое дело — вместо организованного переселения случилось хаотичное бегство. И генерал нанес удар как-то слишком уж быстро, несмотря на то, что телефонную связь оставили только губернаторам и их доверенным лицам.
Сначала патрульные лично обходили все дома, показывали людям листовки и отвечали на вопросы. Горожане не спеша собирали вещи, грузили их в паромобили, повозки, коляски и телеги. Жадность, конечно, правила балом, и перегруженный транспорт часто ломался. В маленьких городишках это проблем не создавало — ну, подумаешь, возок на повороте раскорячился, а вот в крупных приводило к заторам. Хуже всего со сборами обстояло дело в Ане. Порт располагался слишком далеко от Стены, и туда пригнали несколько длинных пассажирских составов. А вот с багажными вагонами вышла промашка, и к вечеру на вокзале вспыхнули беспорядки, окончившиеся перестрелкой из-за чьего-то рояля. Пострадали, конечно, в первую очередь люди. Но за стекла и обшивку вагонов, пробитую пулями, Железнодорожная компания выставила правительству счет. Бо сложила из него самолетик и запустила в чашу вотерклозета.