Чтение онлайн

Остановись на минутку и сразись со мной!
– закричал он. Сказав это, он натянул тетиву и с силой выпустил три стрелы прямо в Ясона. Затем он стал оскорблять его, называя самым отвратительным из смертных, и попросил его встать перед ним хоть на минуту, чтобы он мог преподать ему хороший урок.

Ты увозишь мою сестру, словно ворон, крадущий топленое масло, предназначенное для жертвоприношения. Ты гордишься своей военной мощью, но не можешь сражаться по правилам. Ты украл мою сестру, и теперь я освобожу тебя от ложной гордости. Ты можешь владеть моей сестрой только до тех пор, пока я навсегда не пригвозжу тебя к земле своими стрелами!

Ясон, услышав безумные речи Абсирта, тут же выпустил стрелу и перерезал тетиву на его луке, чтобы он не смог пустить другую стрелу. Абсирт тут же схватил другой лук и выпустил еще пять стрел в Ясона. Когда Абсирт во второй раз напал на Ясона, Ясон

вновь перерезал тетиву на его луке. Абсирт схватил третий лук, но Ясон перерезал тетиву и на нем. На этот раз, чтобы проучить Абсирта, Ясон сам выпустил в него шесть стрел, а потом еще восемь, четырьмя стрелами убив четырех лошадей, возничего колесницы поразив пятой стрелой и снеся верхнюю часть колесницы Абсирта вместе со знаменем тремя оставшимися стрелами. У Абсирта вышли все стрелы, и тогда он стал хвататься за мечи, щиты, трезубцы, копья и другое оружие, которое используют в рукопашной схватке, но Ясон тут же разрубал их все на куски; когда все попытки Абсирта потерпели поражение, он схватил меч и налетел на Ясона, подобно тому, как муха летит на огонь. Как только Абсирт приблизился к Ясону, Ясон разрубил его оружие на куски. Затем Ясон выхватил свой острый меч и уже совсем собрался убить его, но Медея, понимая, что на этот раз Ясон не простит ее брата, с горестным стоном, дрожа от страха, стала умолять Ясона не наносить последнего удара. Она очень любила своего брата. Когда она молила Ясона сохранить ему жизнь, она вся дрожала, волнение, казалось, высушило ее лицо, она задыхалась от этой дрожи, сотрясавшей ее, украшения на ее теле расстегнулись и рассыпались по земле. Ясон тут же проникся сочувствием и согласился не убивать глупого Абсирта, но в то же время он хотел слегка наказать его. И потому связал его куском ткани и подрезал ему усы, бороду и волосы, оставляя там и здесь клочки волос. И отпустил во дворец к Эету, взяв слово больше не встречаться с ним на поле битвы.

Вскоре «Арго» двинулся в обратный путь по залитым луной зеленым волнам Евксина. Ночь была тиха. Ясон с Медеей расположились на палубе. Но заснуть долго не могли. Под плеск опускаемых весел слышался то плач, доносившийся из дворца Эета, где рыдали о погибших воинах матери и жены, то проклятья, издали несущиеся вслед «Арго». Ветер в снастях явственно нашептывал грустные слова: никогда, никогда... Затем, чтобы успокоить Ясона и Медею, Орфей сказал:

Мой дорогой Ясон! Родственник, даже если он виновен в прегрешении, в каком бы то ни было заблуждении, должен быть прощен, поэтому нет нужды убивать его. Друг он наш или враг, обычно объясняется и берется во внимание людьми недалекими, чье представление о жизни остается на земном уровне. Послушай, Ясон! Душа пребывает в своем чистом состоянии, в какое бы тело она ни была заключена, но те, кто не обладает достаточным умом, видят лишь телесные различия, между животными и людьми, образованными и необразованными, богатыми и бедными. Такие различия подобны различиям между разными видами пламени, в зависимости от того, кто его питает. К кому из богов или богинь направлена твоя молитва? На небе не существует различий, Ясон. Особенно, на утреннем небе. Нет различий в размере и очертаниях,- так Орфей успокаивал Ясона своими нравоучениями.

Он говорил:

Это тело часть проявления матери-земли. Живое существо, душа твоя, Ясон, соприкасаясь с материей, переселяется ради иллюзорного наслаждения, из одного тела в другое. То, что даруют нам боги, это не слияние, не распад. Нет. Твоя душа, Ясон, точно так же, как солнце, является причиной солнечного света, зрения и проявления. Утром солнце всходит, и жар его и свет постепенно распространяются в течение всего дня. Солнце и бог Солнца - Гелиос причина всех материальных очертаний и форм, потому что благодаря ему происходит соединение и распад. Но как только солнце заходит, все проявление больше уже не связано с ним, перешедшим из одного места в другое. Так и человек принимает или производит различные образы, тела или создает различные отношения в определенных обстоятельствах, но как только он оставляет свое тело, он теряет всякую связь с ним. Он всегда свободен, Ясон! Точно так же, как прибывание и убывание луны не имеют ничего общего с самой луной. Когда луна прибывает, мы ошибочно полагаем, что она увеличивается в размерах, а когда луна идет на ущерб, мы думаем, что она уменьшается. В действительности же луна, Селена, как она есть, всегда остается той же самой, она не имеет никакой связи с этими видимыми прибыванием и убыванием. Твое сознание, Ясон, теперь можно сравнить с сонным состоянием и снами. Когда ты спишь, тебе снится, что происходят разные события, которые на самом деле не имеют места, и во сне ты испытываешь страдание и счастье. Также и теперь,

когда ты погружен в сны своего сознания, ты страдаешь от последствий того, что принимает тело и оставляет его вновь на земном уровне. Когда ты снова, Ясон, возвысишься до божественного сознания, ты освободишься от твоего теперешнего представления о жизни.

Услышав такие просветляющие наставления Орфея, Ясон почувствовал душевное равновесие, нарушенное битвой с Абсиртом. Что же касается самого Абсирта, то он пришел во дворец со своими воинами и был страшно унижен и расстроен. Он шел в бой, чтобы победить Ясона и освободить сестру, но вместо этого растерял всех своих воинов и военные силы. Но боги милостиво оставили его жить до определенного срока.

Тяжелые волны Понта били о борт корабля. Ветер наполнял паруса, слева, по левому борту, тянулся берег. На палубе, которой еще не касалась нога смертной женщины, слышался окрыленный женский смех. И никто на корабле, даже прорицатель Мопс не ведал, что флотилия Эета, несмотря на неудачный для него исход боя Абсирта с Ясоном, уже послана в погоню за беглецами. И пройдя не вдоль знакомого аргонавтам берега, а на прямую, уже находится на противоположном берегу Понта, около устья великой реки Истра. Когда же «Арго» приблизился к Истру, стало ясно, что обе стороны реки и острова заняты кораблями и бесчисленным войском кол- хов. Поняли аргонавты, что им такого воинства не одолеть и помрачнели. Посоветовавшись, решили вступить в разговоры с колхами, чтобы отдать им беглянку Медею в обмен на беспрепятственное возвращение на родину. Но совершенно неожиданный оборот приняли события, когда Медея, так нежно умолявшая в недавнем бою Ясона пощадить ее брата, с негодованием закричала:

Никогда я не думала, что мужи могут быть такими трусами! Отдать меня, вашу спасительницу, на расправу отцу? Где ваша совесть?

А что нам делать?
– смутился Ясон.

У нас нет другого выхода,- подтвердил Орфей.

Отец простит тебя, но не нас,- проговорил Теламон.

Вступайте в переговоры, как решили,- посоветовала Медея.- Но не для того, чтобы выторговать уступки. Надо заманить моего брата Абсирта. Я вижу, что он ничего не понял из происшедшей битвы, если привел флот.

Что это даст?
– спросил Анкей.

Надо его убить, разрезать тело на части и бросить в море. Пока будут вылавливать труп, мы уйдем далеко.

С ужасом посмотрел Ясон на свою спасительницу. Послышались возмущенные голоса:

Лучше погибнуть самим, чем жить с клеймом предателей!

Пусть она сама убивает своего брата!

Я это сделаю!
– твердо сказала Медея. И, обратившись к Ясону, добавила: - А ты мне поможешь.

Послал Ясон Абсирту, как бы от Медеи, богатые дары и просил его прийти в уединенный храм, но лишь показался он в дверях храма, как бросился на него с обнаженным мечом Ясон, и пал Абсирт на землю, пораженный насмерть.

Ужасное злодеяние мы совершили,- прошептал Ясон.- Слышишь, Медея! Мы убили безоружного Абсирта в храме.

Но Медея ничего не ответила, лишь теснее сжала рукоятку своего меча. Тело Абсирта бросил Ясон в волны Истра. В ужас пришли колхидцы, узнав о гибели своего предводителя. Аргонавты же быстро поплыли вверх по Истру.

В тот день, к вечеру с «Арго» сорвало все палубное оснащение, и он под голой мачтой должен был бороться со свирепым штормом, налетевшим на него прямо с носа. Подступила тьма, и море вместе с небом ревело и раскалывалось от грома и вспыхивало от молний, освещавших опаленную мачту с трепещущими обрывками паруса, которые буря в порыве первой злобы оставила себе же на забаву.

Ясон, уцепившись за носовое крепление, при каждой вспышке молнии высоко задирал голову, чтобы увидеть, какой еще урон нанесен сплетению снастей, а Кастор и Полидевк командовали в трюме. Но все усилия были тщетны. Огромная волна взметнулась, разбившись о крутой борт накренившегося «Арго», накрыла собой аргонавтов, а потом снова ушла, оставив их истекать водой.

Клянусь Зевсом,- сказал Полидевк,- дело принимает крутой оборот.

Да,- ответил Кастор.- Да ведь морю не укажешь. С ним ладу нет. Ведь Посейдон на нас в обиде.

Вот смотри. Волна опять берет большой разбег, прежде, чем прыгнет. Словно от побережья Колхиды.

А мне, чтобы встретить ее, только и есть разбегу, что поперек палубы,- откликнулся Кастор.- Но что за беда! Это все забавы ради, как говорится в песне, которую пел Орфей.

Вот так славный и забавный, вот игривый, шаловливый, вот шутник и озорник, бог Посейдон - океан, хей-хо!... Хей-хо!

Посейдон и Вакх пьют вино,

Корабли же все идут на дно.

Хей-хо!