Аргонавты
Шрифт:
В то время, когда Ясон обменивался приветствиями с Зетом, опустился на своих золотых крыльях Эрос. Спрятавшись за колонной, натянул он тетиву лука и вынул золотую стрелу. Затем, невидимый для всех, Эрос встал за спиной Ясона и пустил стрелу прямо в сердце Медеи. Пронзила стрела ее сердце, и сразу почувствовала она любовь к Ясону. Ясон пошел со своими спутниками во дворец Зета. Там пригласил их царь Колхиды возлечь за пиршественный стол. Во время пира Аргос рассказал Зету о том, как потерпел он со своими братьями кораблекрушение, и как спасли их аргонавты.
Зет молчал, и только стук разносимых блюд да плеск вина в кубке царя прерывал эту жуткую тишину.
Молнией сверкали черные глаза Медеи. Сначала она подумала, что сын Тучи воскрес из мертвых, затем она по
У нас в Колхиде всегда было принято падать ниц перед царем,- наконец, неласково заговорил Зет,- но вам, строптивым эллинам, это невмоготу, я знаю. Итак, чего же тебе надо от варвара, Ясон?
Ясон скромно и учтиво изложил поручение Пелия, не забыв указать на эллинское происхождение золотого руна, и затем, видя, что, несмотря на это, гневная жила наливается над седыми бровями царя, прибавил:
Мы, аргонавты, не разбойники, не нищие, мы не желаем ни ограбить тебя, ни просить у тебя милостыни. Руно мы согласны выслужить, нас пятьдесят сильных и смелых юношей, если тебя беспокоят соседи, или тебе нужен другой подвиг - приказывай - мы исполним все.
Сердце тревожно забилось у царя при этих словах. «Пятьдесят юношей да еще эллинов да еще таких же, как и он сам! Нет, это сила!» Но он не выдал своей тревоги и ответил, стараясь придать своему голосу милостивый тон:
Мои соседи живут со мною в мире, а если мне нужен подвиг, то к моим услугам пять тысяч молодых колхидян. Ваша помощь мне не нужна. То руно я мог бы тебе подарить и так, из уважения к твоей славной родине, но, чтобы тебе не было обидно, я поставлю тебе одно маленькое условие. Есть в моих стойлах пара быков. Запряги их в плуг и вспаши ими полосу нови, которую я тебе завтра укажу. Это - работа одного дня, а послезавтра можешь пойти за руном.
Ясон не ожидал такой милости: смущенный, он принялся благодарить царя; если бы он хоть краем глаза взглянул на Медею - он заметил бы, что та побледнела от страха. Но сейчас он видел только своего собеседника.
Ты нас еще не знаешь,- ответил тот двусмысленно, с притворным добродушием.- А теперь назови-ка мне своих товарищей и отведаем по-настоящему хлеба- соли.
Медея сама налила вина в кубок Ясону; кувшин дрожал в ее руках. Царь расспрашивал о его приключениях, он прямодушно рассказывал ему все, не замечая, что с каждым рассказанным подвигом он становится ему ненавистнее. Наконец, настала ночь, и все разошлись. Товарищи Ясона ушли к своему кораблю, но ему самому была приготовлена комната в гостином доме вне дворцовой ограды.
Наступила ночь. Погрузилась в сон столица Зета.
На корабле друзья Ясона обсуждали недавние события. Им было ясно, что Ясон не откажется от предложения Зета. Но нет ли здесь какой-нибудь ловушки? Каким богам приносить жертвы? У кого спрашивать совета?
Нет ли здесь какого-нибудь оракула?
– спросил Орфей.- Лучше всего - владычица Гера. Ведь она покровительствует Ясону?
Геру здесь не почитают,- ответил Китисор.- В нашем положении может помочь среброногая Афродита.
Афродита, я думаю, уже помогла,- улыбнулся Орфей.
Что ты имеешь в виду?
– спросил Китисор.
Насколько я понимаю, стрела Эроса уже не дала промаха. Пока Ясон вел словесный поединок с Зетом, я наблюдал за его дочерью, Медеей, не спускавшей с него глаз. Уверен, что она попала в сети Афродиты.
Это сулит нам всем большую пользу!
– закричал Китисор.- Ведь Медея-служительница Гекеты, все об этом здесь говорят. Она знает пути небесных светил и умеет возвращать к жизни мертвых.
Что ты предлагаешь?
– спросил Теламон.
Принести жертву Афродите, и, если богиня ее примет, нам всем идти во дворец, или нет, лучше мне одному идти, а вам оставаться на местах. Я сам поговорю с Медеей.
И пока аргонавты спокойно спали, совершив все приготовления для завтрашнего жертвоприношения богине любви Афродите, не было покоя в чертогах Медеи. Снились ей сны один тревожнее другого. То снится ей, что Ясон борется с быками,
а наградой за победу герою должна служить сама Медея. То снится ей, что она сама вступает в борьбу с дышащими пламенем быками и легко побеждает их. То видит, как отказывают родители отдать ее в жены Ясону: ведь не он победил быков. Разгорается спор между Ясоном и Зетом, сама Медея должна решить этот спор, когда же решила она спор в пользу Ясона, приснилось Медее, что изгнана она и пережидает дождь под широкими воротами. Кроме нее, не было никого. Только на толстом круглом столбе сидел сверчок. Вдруг откуда-то собралось несчетное множество ворон. Они описали круг над Медеей и принялись что-то клевать. Прошло несколько минут. Медея, съежившись, как кошка, и затаив дыхание, заглянула в окно огромного дворца. Вдруг она заметила широкую лестницу, ведущую во дворец. Поднявшись на две-три ступеньки, она обнаружила, что там, во дворце, наверху, кто-то есть с зажженным светом, к тому же свет двигался то в одну сторону, то в другую. Это сразу бросилось Медее в глаза. Неслышно, как ящерица, почти ползком добралась она до верхней ступени. И затем, насколько возможно прижавшись всем телом к лестнице, вытянув шею, она заглянула внутрь. Во дворце, в беспорядке валялось множество трупов, но так как свет позволял видеть меньшее пространство, чем хотелось, то, сколько их, Медея не могла разобрать. Единственное, что хоть и смутно, но удавалось ей разглядеть, это - что были среди них трупы голые и трупы одетые. Трупы женщин и мужчин валялись вперемежку. Все они валялись на полу как попало, с раскрытыми ртами, с раскинутыми руками, словно глиняные куклы, так что можно было даже усомниться, были ли они когда-нибудь живыми людьми. Освещенные тусклым светом, падавшим на выступающие части тела - плечи или груди, отчего тени во впадинах казались еще черней, они молчали, как немые, вечным молчанием.От трупного запаха Медея невольно зажала нос. Но в следующее мгновение она забыла о том, что нужно зажимать нос: то, что увидела Медея, почти совершенно лишило ее обоняния. Только в тот миг глаза ее различили фигурку, сидевшую на корточках среди трупов. Это была низенькая, тощая, седая старуха, похожая на обезьяну, в платье ярко-лилового цвета. Держа в правой руке зажженную кедровую лучину, она пристально вглядывалась в лица двух трупов. Судя по кудрявым волосам и маленьким тельцам, это были трупы двух детей. Медея, казалось, перестала даже дышать. Между тем старуха, воткнув лучину в щель между досками пола, протянула обе руки к головкам трупов, на которые она до сих пор смотрела, и, совсем как обезьяна, ищущая вшей у детенышей, принялась волосок за волоском выдергивать волосы. Они, по-видимому, легко поддавались ее усилиям. По мере того, как она вырывала один волос за другим, страх в сердце Медеи понемногу проходил. И в то же время в ней поднималась сильнейшая ненависть к старухе. В ней с каждой минутой усиливалось отвращение ко всякому злу вообще.
Она, разумеется, не понимала, почему старуха выдергивала волосы у трупов. И вот, напружинив ноги, Медея одним скачком бросилась с лестницы внутрь. И взявшись за рукоятку кинжала, большими шагами подошла к старухе.
Как только взгляд старухи упал на Медею, она тотчас вскочила:
Стой! Куда?
– закричала Медея, заступая ей дорогу, когда старуха, спотыкаясь о трупы, растерянно кинулась, было, бежать. Медея толкнула ее обратно. Некоторое время они в полном молчании боролись среди трупов, вцепившись друг в друга. Но кто одолеет - было ясно с самого начала. В конце концов Медея скрутила старухе руки и повалила ее на пол. Руки ее были кости да кожа, точь в точь куриные лапки.
Что ты делала? Говори. Если не скажешь, пожалеешь.- И, оттолкнув старуху, Медея выхватила кинжал и поднесла его к ее глазам. Но старуха молчала. С трясущимися руками, задыхаясь, раскрыв глаза так, что они чуть не вылезали из орбит, она упорно, как немая, молчала...
Только тогда Медея осознала, что старуха полностью в ее власти. Это сознание как-то незаметно охладило пылавшую в ней злобу. Остались только обычные чувства покоя и удовлетворения. Глядя на старуху сверху вниз, она уже мягче сказала: