Аргонавты
Шрифт:
Скажи, что ты делала сейчас здесь?
Старуха еще шире раскрыла и без того широко раскрытые глаза с покрасневшими веками и уставилась в лицо Медеи. Уставилась острым взглядом хищной птицы. Потом, как будто жуя что-то, зашевелила сморщенными губами, из-за морщин, почти слившихся с носом. Было видно, как на ее тонкой шее двигается острый кадык. И из ее горла до ушей Медеи донесся прерывистый глухой голос, похожий на карканье вороны:
Рвала волосы... рвала волосы... Тем и живу... Я не думаю, что я делаю худо, нет! Ведь я без этого помру с голоду. И богиня Геката, меня, наверное бы, не осудила.
Вот значит как?
– едва поборов страх и отвращение, проговорила Медея. И вдруг, в тот самый миг, она увидела, что у старухи - ее лицо. Сунув под мышку сорванное со старухи
Затем приснилось Медее, что она вместе с другими терпит лютые мучения в Озере крови, то всплывая наверх, то погружаясь в пучину. Повсюду, куда ни взглянь, царила кромешная тьма. Лишь изредка что-то смутно светилось во мраке. Это было царство Аида. Кругом тихо, как в могиле. Лишь шипя, слышались чьи-то глухие вздохи. Здесь были души, низверженные после многих мук в самые глубины, не находившие сил стонать и плакать. И Медея, захлебываясь кровью, лишь беззвучно корчилась, как сдыхающая лягушка. Но вдруг она подняла голову и начала вглядываться в темноту, нависшую над Озером крови. Из этой пустынной мглы, с далекого-далекого неба, прямо к ней, поблескивая тонким лучиком, плавно спускалась серебряная нить, словно опасаясь, как бы ее не приметили другие. Медее надо только уцепиться за эту нить и взбираться все выше и выше. Подбодренная этой надеждой, она крепко ухватилась за нить обеими руками и начала изо всех сил карабкаться вверх. Но как она ни старалась, нелегко это было. И ее одолела усталость. Висит Медея на полдороге, отдыхает, и вдруг поглядела вниз, в глубокую пропасть. Озеро крови, где она только что терпела лютые муки, скрылось в непроглядной тьме. Крепко цепляясь за нить, Медея с хохотом крикнула:
Спасена! Спасена!
Но тут же внезапно заметила, что другие тоже без числа и счета облепили паутинку и ползут вслед за ней все выше и выше. При этом зрелище Медея от испуга и удивления не могла вымолвить ни слова. Эта тоненькая нить и ее-то одну с трудом выдерживала, где же ей выдержать такое множество людей! Если нить лопнет, тогда и она сама, уже забравшаяся так высоко, полетит вверх тормашками вниз, в царство теней, в мрачный Аид. Прощай надежда на спасение! А пока Медея говорила это себе, тени из преисподней целыми роями выползали из самых темных глубин озера. Сотни, тысячи утопающих в Озере крови, растянувшись длинной цепочкой, торопливо лезли по сверкающей, как тонкий луч, нити. «Надо что-то скорей предпринять, или нить порвется, и я опять полечу в бездну»,- думала Медея. И она закричала во весь голос: - «Эй, вы! Это моя нить! Кто вам позволил взбираться по ней! Слезайте, слезайте вниз!»
Но что случилось в тот же миг! Нить, до той поры целая и невредимая, с треском лопнула, как раз там, где за нее цеплялась Медея. Не успела она и ахнуть, как вертясь волчком, со свистом разрезая ветер, полетела вверх тормашками все ниже и ниже, в самую глубь непроглядной тьмы. И только короткий обрывок нити продолжал висеть, поблескивая, как узкий луч, в беззвездном, безлунном небе преисподней.
Проснулась вся в слезах Медея, хочет бежать к Халкиопе, но стыдится идти к ней. Три раза уже бралась она за ручку двери, но каждый раз возвращалась назад. Упала на ложе Медея и зарыдала. Услыхала одна из рабынь Медеи ее рыдания и сказала об этом Халкиопе. Спешит Халкиопа к сестре и видит, что лежит, рыдая, Медея на своем ложе.
О, сестра моя,- говорит Халкиопа,- о чем плачешь ты? Уж не участи моих сыновей льешь ты слезы? Не узнала ли ты, что хочет погубить их наш отец?
Ни слова не промолвила Медея в ответ Халкиопе: ведь не о ее сыновьях плакала она. Наконец, Медея сказала:
Зловещие сны снились мне, сестра. Гибель грозит твоим сыновьям и чужестранцу, с которым они вернулись. О, если бы боги дали мне силы помочь им!
Содрогнулась Халкиопа от ужаса, услыхав слова Медеи; обняв ее, молит она о помощи. Знает Халкиопа, что может
Медея помочь Ясону. И сказала Медея:Слушай, сестра, я помогу чужестранцу. Пусть придет он на рассвете в храм Гекаты, я дам ему талисман, который поможет ему совершить подвиг. Только обещай хранить все в тайне, иначе погубит всех нас отец. Ушла Халкиопа. Медея осталась одна. Противоположные чувства боролись в ее груди. Она достала рукой ларец и вынула ракушку, наполненную коричневой мазью. Не отводя от нее взгляда, девушка вспоминала тот солнечный день, когда она, карабкаясь по отвесным скалам, увидела то, зачем шла, что искала: растение на высоком стебле, напоминавшее узкими листьями и цветами шафран, но имевшее не синеватый, а ярко-лиловый цветок. Такого растения не было нигде в мире, кроме той части Кавказа, над которой пролетает орел, терзавший печень Прометея. Этих цветов, выросших из запекшейся крови титана, алых и ярко-лиловых, страшились птицы и звери. И девушке также было страшно прикоснуться к нему. Закрыв глаза, она провела по стеблю ножом. И в это же мгновение что-то над ней задвигалось, послышался стон, многократно повторенный эхом. С величайшим трудом, боясь оступиться и повредить драгоценную добычу, Медея с трудом спустилась в долину и дождалась ночи, опасаясь, что кто-нибудь в городе или во дворце может увидеть ее с цветком. Месяц спустя, когда цветок высох, она растолкла его лепестки в ступе, и порошок смешала с целебным змеиным ядом. Потом она опробовала действие мази на себе. Намазала ею руку по локоть и сунула в пылающий очаг. Она не почувствовала жара. Мазь обладала удивительным свойством защищать от ожога. Но хватит ли этой ракушки на могучее тело Ясона?
Медея отложила ракушку в сторону и вдруг почувствовала, что на лбу проступает испарина. «Я проверяла действие мази в чистом пламени очага,- подумала она с ужасом.- Но Ясона обожжет пламя волшебных быков. Не погибнет ли он жалкой смертью на пашне Ареса? И его потеряю навсегда!» Медея снова бросилась на постель и призвала к себе послушный ей сон. Но сон противился ее воле. Она, умевшая одним взглядом усыплять других, не могла забыться сама. Тело сжигало огнем. Отчаяние сменилось ослепительной радостью, а радость - жгучим стыдом. Неудержимо хлынули слезы. «Что со мной?» - думала девушка, не находя себе места.- «Кто мне этот чужеземец, явившийся за сокровищем отца? Пусть он погибнет на ниве Ареса, если так распорядилась судьба. Нет! Нет! Пусть уезжает подальше от моих глаз. Но как мне без него жить! Не лучше ли принять яд и положить конец мучениям?
Она вскочила и, подбежав к ларцу с зельями, стала искать яд, дарующий мгновенную смерть. Но вдруг ее охватил страх. Затряслись руки, стеснилось дыхание. В памяти всплыли лица милых подруг, луг в весенних цветах, силуэт далеких гор. Она явственно увидела себя в погребальном саване, услышала притворные вопли плакальщиц у открытой могилы. Нет! Нет! Она рванулась к двери, приняв бледный свет Селены за рассвет. Служанки, не ведая тревог, мирно похрапывали в прихожей. Было еще темно, но стало светло в душе при одной мысли, что вскоре она будет ощущать дыхание чужеземца, видеть блеск его красоты.
Дед мой Гелиос!
– воскликнула она, вздымая вверх руки.- Что ты не гонишь своих коней? По тебе соскучились деревья и травы, птицы, мотыльки, чей век так короток. Но более всех истосковалась я. Помнишь, как я на круче срывала волшебный цветок, и ты один поддерживал меня взглядом? Теперь в этом цветке, превращенном в мазь, спасение для того, кому имя Ясон. Ослепи его врагов, Гелиос! Повергни их к его ногам, как красота чужеземца повергла меня, заставив забыть девичий стыд, мать и отца, брата.
Не знала Медея, что богиня Гера в этот миг внушила ей неудержимую жажду жизни.
В этот миг в покоях Ясона послышался тихий стук, и женский голос тихо позвал: «Ясон!» Он проснулся, луна через открытые ставни заливала комнату своим призрачным светом. Стук повторился, и опять: «Ясон!»
«Странные порядки в этом доме!» - подумал он, но все же ответил:
Коли с добром, то войди.
Дверь тихо отворилась, и вошла старушка.
Царевна тебя зовет в рощу Гекаты, немедленно одевайся, я тебя сведу. Дело касается жизни твоей и твоей дружины.