Апшерон
Шрифт:
Кудрат вопросительно поглядел на Мирзоева, ожидая ответа. Но мысль его собеседника работала в другом направлении. "Отныне я нахожусь в подчинении у этого человека. Теперь он будет колоть орехи на моей голове, начнет мстить", - злобно думал Мирзоев. Чтобы проверить свое впечатление, он поднял голову, но не нашел на улыбающемся, добродушном лице Кудрата и тени насмешки. "Уж не так ли он думает мстить мне?" - мелькнула у него мысль. А Кудрат, не дождавшись ответа, продолжал все так же возбужденно:
– Здорово, а, товарищ Мирзоев? Как это так получилось?
– О
– Я говорю о том, что просто поражаюсь стойкости наших рабочих. Многолетний опыт подсказывал мне, что в такую бурю посыпятся со всех сторон черные вести. Но сегодня...
Продолжительный телефонный звонок оборвал его. Оставив Мирзоева, Кудрат быстро прошел за стол и поднял трубку.
– Да, да, это я, девушка... Скажи уста Рамазану, что от имени треста я объявляю ему благодарность. А премия - своим чередом. Постой! Передай еще, что будут посланы продукты, и сегодня же. Если бы даже для этого понадобился самолет!.. Так и скажи.
Кудрат положил трубку, но от радости не мог усидеть на месте. Он весело прошелся по кабинету и снова обратился к Мирзоеву:
– Вот это люди! До сегодняшнего дня никак не соглашались на посылку продуктов. Старик Рамазан все время отговаривал: "Не надо. Повезут - и доставят на дно моря, рыбам на закуску!" Еще шутят...
– А требуют?
– Вы же слышали разговор!.. Ведь это не шутки, дорогой, все движение транспорта на море приостановлено. Люди уже трое суток не получают продуктов. Правда, после разговора с Аслановым я успел до начала шторма забросить кое-что на морские буровые. Но мало, страшно мало! И вот представьте: люди не отдыхали ни минуты. Усталость, недоедание... Нет, сегодня я пошлю продукты во что бы то ни стало!
– А кто повезет? И если утонут в море, кто будет отвечать?
– Они сами!
– То есть, как это - сами?
Не замечая того, Мирзоев задавал свои вопросы в привычном начальническом тоне. Но для Кудрата это не имело никакого значения. Он продолжал шагать по кабинету и вдруг остановился.
– Ответят сами. Я пошлю добровольцев, - сказал он.
– Но это пахнет прокурором, судом.
Кудрат задумался. Его волновала не угроза Мирзоева. Он думал о характере этого человека. "Откуда он взялся? Прокурор, суд. Почему я должен бояться их? Мирзоев, неужели ты не знаешь, что они страшны только преступникам? Нет, дружище, ты в эти дни плохой мне помощник. Будет гораздо лучше не допускать тебя к морским буровым!" - решил Кудрат и после долгого молчания проговорил деловым тоном:
– Товарищ Мирзоев, у меня к вам только одна просьба.
– Прикажите! Я в вашем подчинении.
– В голосе Мирзоева ясно послышались нотки обиды.
– Нет, не в этом дело...
– отмахнулся Кудрат.
– На буровой сто семь проводятся испытания прибора Минаева. Я прошу вас проехаться в моей машине туда и понаблюдать за ходом испытания.
"Начинается!" - подумал Мирзоев, предполагая, что Кудрат умышленно завел речь об изобретении Минаева и таким образом уже приступил к осуществлению давно задуманной мести.
– Я очень прошу вас, - говорил тем временем Кудрат, глядя своими добрыми глазами на Мирзоева, - помогите мне в этом деле. Ведь вы очень сведущий
в технике инженер. Если вы укажете хоть на один недостаток прибора Минаева, то этим окажете нам большую услугу.Как ни старался Мирзоев уловить в этих словах нотки нарочитости и предполагаемого подвоха, ничего подобного он не заметил и понял, что управляющий обращается к нему действительно с искренней товарищеской просьбой. И, видя, как ошибся в своих подозрениях, Мирзоев вынужден был признать свою грубость по отношению к Кудрату и в душе осудить свое поведение.
– О чем говорить? Поеду, обязательно поеду!
– ответил он уже с искренней готовностью выполнить поручение.
– Ну и хорошо, товарищ Мирзоев!
– обрадовался Кудрат.
– Надеюсь, мы будем работать рука об руку, как друзья, не так ли?
– Конечно! Это было сказано искренне.
Когда Мирзоев покинул кабинет, Кудрат подумал: "А, пожалуй, он способен и на хорошее. Но почему же на прежней должности он был таким..."
Вошедший в это время Бадирли оборвал его мысль.
– Продукты готовы, товарищ управляющий. С кем послать?
– Сейчас найдем, - ответил Кудрат и позвонил по городскому телефону: Мама? А где Ширмаи? Как придет, скажешь, чтобы позвонила мне... Хорошо, мать, хорошо... Клянусь, не голоден... Не помню, сегодня ее концерт или завтра? Забыл. Пусть обязательно позвонит!
Положив трубку, он посмотрел прямо в глаза Бадирли.
– Взяли что-нибудь приличное или отделались тем, что попало под руку?
– Начиная от сыра и колбасы до Нарзана, - все, что душа пожелает. Думаю, что уста Рамазан будет доволен.
– А где все это?
– Упаковал в ящики и отправил на пристань.
– Ну, тогда поехали, товарищ Бадирли. Пока я лично не проверю баркас и экипаж, не успокоюсь.
Они вышли из кабинета. Вспомнив, что на машине уехал Мирзоев, Кудрат остановился на балконе:
– Подождем, сейчас машина вернется.
Вдруг он увидел во дворе свою машину и, догадавшись, что Мирзоев ушел на промысел пешком, невольно усмехнулся. Но тут же мысленно упрекнул себя: "Лежачего не бьют..."
– Товарищ Бадирли, а ветер как будто начинает стихать, - обратился он к своему снабженцу.
Теперь Бадирли уже не поддакивал своему начальнику, стараясь угодить ему. Он посмотрел на небо, затем на Кудрата и сказал:
– Нет, наоборот, крепчает... По правде говоря, товарищ Кудрат, вы приказали, и я приготовил все. Чтобы вы потом не говорили, что я ничего не умею делать. Но, между нами говоря...
Почувствовав, что Бадирли, как и Мирзоев, хочет отговорить его от посылки баркаса, Кудрат недовольно махнул рукой:
– Ладно, ладно!.. Надо торопиться. Возможно, люди уже голодают.
– Если не предположишь дурное, то хорошего не получишь, товарищ Кудрат. Откровенно говоря, мне не нравится эта погода...
– Ну и что же прикажете делать?
– И, не желая выслушивать возражения, Кудрат сурово посмотрел на Бадирли.
– Отправим - и баста!
– Будь по-вашему... Только... Что, если обождать часа три-четыре? Может, и в самом деле стихнет ветер?
Кудрат сел в машину и указал Бадирли на заднее сиденье.