Аннотация
Шрифт:
А я вдруг завыл. Так безнадежно и отчаянно, что люди схватились за головы, а в оконных рамах потрескались стекла.
Я не слышал пульса. Наами была мертва.
– Это последняя сделка, маг, - свистящий, едва различимый голос взметнул волосы холодным ветром.
– Тебе больше нечего будет предложить мне. Ты отдашь последний кусок души - все, что осталось. Или я просто проигнорирую твой зов. По доброй воле идешь на сделку?
Я стоял на краю обрыва и смотрел в свирепую водную даль. Волны бушевали, бились об скалы. Все вокруг противилось этому действию.
Говоривший не принимал облик смертного.
Ветер приносил его голос.
Сейчас, в краю вечного лета, ветер, вместе с голосом принес маленькие холодные льдинки. Они оседали на волосы и землю. Но не таяли. Стихии бунтовали против моего бесплотного собеседника.
Пожирателя душ.
– Иду на сделку по доброй воле. Осознанно отдаю оставшийся кусок своей бессмертной души тебе - Пожиратель, - голос мой сух.
Я хочу поскорее покончить с этим.
– Чего ты попросишь взамен?
– я ждал этого вопроса. Именно ради него я все это затеял.
– Прошу тебя вернуть к жизни мою приемную дочь - Наами. Пусть она останется такой какой была до смерти - без мельчайший изменений. Пусть не сотрутся ее воспоминания и навыки. И пусть она навсегда останется такой - молодой и прекрасной. До скончания веков, Пожиратель. Пусть раны ее заживают, а старость и смерть не приблизятся ни на шаг. Пусть разум ее навсегда останется крепким и ясным. Об этом прошу тебя я - Мастер, отдающий последний кусок своей бессмертной души.
Эти слова я знал наизусть. Именно их я произнес близко тысячелетия назад. Именно с этими словами на устах распрощался с первой частью души. Такова была плата за Вечность.
– Да будет так, Мастер. Я принимаю твою просьбу. Отныне нет в тебе души. Мы больше никогда не встретимся, прощай, - бесстрастно, шелестя в ушах ветром, ответил Пожиратель. Вихрем поднялся буран вокруг меня - закружились снежинки в быстром водовороте. Я не сопротивлялся. Пожиратель забирал то единственное, что имело для него ценность. Последний осколок моей души.
И пусть. Лишь бы Наами жила.
Наами
Это было страшно. Портал выкинул меня в знакомом месте - уютный зал, где потрескивали дрова в камине. Тело валялось без движения, а я парила над потолком. Мысли текли неторопливо, вяло. Я замирала, теряла связность сознания.
Кричали люди, падали на колени, и столько в их голосах было отчаяния, столько боли, что меня тянуло к телу - хотелось влиться в него, раствориться, но я не могла. Не осталось сил. Только летать рядом с ним, быть поблизости. А еще неплохо бы остаться здесь - в этом зале. Он теплый, тут приятно пахнет. Крики раздражали. Мешали сосредоточиться. Было что-то важное, что мне нужно было сделать. Но я позабыла обо всем, когда услышала этот вой.
Звериный, отчаянный. Сколько ярости было в нем, сколько неверия, боли, страха. Меня - невесомую, прозрачную, бесстрастную, пронзило воспоминание - этот зверь был моим любимым. Моим всем.
Подлетела к нему, попыталась коснуться, но он смотрел сквозь меня. В глазах застыла мука, губы побелели. Мой любимый зверь словно онемел от горя. "Я тут" - закричала, схватила его за волосы, но он не услышал. Смотрел на жалкие останки моей оболочки.
Схватив тело, пачкаясь во что-то бурое, что все еще лилось изо рта, зверь телепортировался, и меня потянуло вслед за ними.
Он принес меня в спальню. Она тоже показалась знакомой, но воспоминания ускользали, я уже не понимала, что делаю здесь. Мне ведь нужно куда-то. Куда?
Зверь снова телепортировал, но я осталась в комнате. Подлетела к телу, которое он так бережно уложил на кровать, всмотрелась в лицо и не узнала. Кто эта девушка? Что я вообще забыла рядом с ней? Пора уходить. Пора проститься с этим миром. Меня ждут. Где-то кто-то обязательно меня ждет.
И тут что-то случилось.
Кто-то очень резко, больно схватил меня и впихнул обратно в ту девушку.
Закричала и рывком села на постели. Секунду невидящими глазами смотрела в пустоту, а потом нахлынули воспоминания. Я вспомнила все.
Оглядела себя - вся в засохшей крови, одежда висит рваными тряпками. Но ни ран ни боли. Ничего. Все зажило.
Во рту было противно - горько, ржаво. От тела исходил ужасный запах - пыток и смерти. Не в силах больше терпеть все это, я отправилась в ванную. Там долго, очень долго купалась, терлась до красноты и жжения. А после, закутав волосы полотенцем - соорудила на голове тюрбан, завернулась в теплый, белоснежный халат Мастера. Другого под рукой не оказалось. Халат волочился по полу, рукавами можно было обмотаться три раза, но это не делало его менее уютным. Вышла из ванной, рывком сбросила с постели испорченный кровью плед, устроилась на чистых простынях. И только тогда мысленно обратилась к Мастеру.
"Где ты?"
Ответом была тишина, но я знала, что он меня услышал. Спустя пару секунд Мастер шагнул из портала.
Кинулась к нему на шею, обняла крепко, до хруста в костях, а потом расплакалась.
Рыдания горьким комом подступили к горлу, а глаза невыносимо щипало от непролитых слез. Я все плакала и плакала - его рубашка давно пропиталась солью. Я оплакивала свою недавнюю беспомощность, боль, унижение. Свою смерть. И новую жизнь.
Когда я, наконец, отстранилась от него, и не глядя пошла в ванную - умыться холодной водой, то осознала, что он даже не обнял меня в ответ. Гневается?
Когда вернулась в спальню, Мастер стоял на том же месте. На лице застыла бесстрастная маска - не разобрать, что чувствует. Рубашка влажная, прилипла к телу.
Я забралась на кровать, глянула на него - такой красивый, родной. "Мой зверь" - вспомнила, что называла его так. Едва заметно улыбнулась, а потом протянула к нему руку.
– Алекс, - голос сорвался на шепот.
– Прости меня, я не думала, что все так получится.
– Думаешь, всем этим ты меня наказала?
– он отодвинул кресло, сел в него, вытянул длинные ноги. В голосе никаких эмоций. Вообще ничего.
– Я так разозлилась из-за Рейярда!
– при воспоминании о друге, сердце на миг сжалось, но не более того. Я оплакала его смерть и простила его убийцу. Это называют смирением?
– Мне плевать, на что ты там злилась. Глупая девчонка, - ни капли злобы в голосе, холодный, спокойный тон.
– Как ты вернул меня?
– очень хотелось знать.
– Пусть тебя это не волнует. Я больше не смогу прибегнуть к такому способу. И ты, Наами, под домашним арестом. Не смеешь выходить из комнат, в которых я поселю тебя. Не высунешь даже носа, пока не разрешу, поняла?
– мне померещилась раздраженность в его голосе, но скорее это была угроза.