Чтение онлайн

Жизнь её удалась. Однако мне показалось, что какое-то «почти» в жизни Ольги всё-таки присутствует: иногда во время нашего разговора глаза её вдруг затуманивались, а мысль куда-то улетала.

Ольга показала мне свой рассказ. Назывался он лаконично: «Семьянин».

В бесхитростном этом рассказе мой кот оказался исключительно примерным мужем и заботливым отцом. Вся жизнь трудолюбивого самоотверженного кота была посвящена жене — кошке Матильде и котятам, которых насчитывалось что-то около восьми штук. День и ночь в поте лица, отказывая себе во сне и отдыхе, Андерсен добывал пропитание для своего многочисленного семейства. Правда, случались в его жизни и просветы, то есть часы отдыха. Тогда вся семья Андерсена

рассаживалась у камина, (они проживали на небольшой вилле в Ольгино), и Матильда с Андерсеном рассказывали детям сказки своего детства. Ребята-котята слушали родителей и время от времени плакали от умиления и восторга. Вот такую идиллию сочинила Ольга, — у меня просто не было слов, чтобы как-то оценить её труд!

Правда, мне почему-то совсем не хотелось ни плакать, ни смеяться. Этот романтический «шедевр» чем-то напоминал сказку, но я не думаю, чтобы нормальный читатель смог её понять и одобрить. «Ладно! — подумала я. — В конце концов, такого приторно-положительного и одномерного Андерсена ещё ни у кого из конкурсантов не было — и, надеюсь, больше не будет!»

— Ну как, Люба, вам понравилось? — с надеждой спросила Ольга. — Подойдёт?

— Ну… — промямлила я. — Это… в общем… Спасибо. Подойдёт.

Потом мы снова перекусили, — на этот раз Ольга предложила мне салат «мимоза», — и вы не представляете, до чего же вкусный салат у неё получился — он просто таял во рту.

Собираясь покинуть гостеприимный дом, я спросила хозяйку:

— Ольга, а в пьесе «Дом, где разбиваются сердца» вы какую роль играете?

— Я? Гедеону, разумеется! — в свою очередь удивилась моему неведению Ольга. — А кого же ещё я могу играть, Люба?

— Ах, Гедеону, жену распутного враля Гектора? Какой хороший выбор! Это одна из самых больших и ярких ролей пьесы!

— Да что вы, Люба! Нет никакого выбора! Это написано про меня. Ведь мой Муслим — совсем такой же, как Гектор из пьесы — видный, обаятельный и немного… как бы вам сказать…

Она запнулась, и глаза её на секунду затуманились, а мысль, похоже, куда-то улетела.

Но мне и не нужно было больше ничего объяснять: я недавно перечитала пьесу Бернарда Шоу и хорошо помню образ гуляки и враля Гектора.

Мы помолчали.

— Люба, а я вот все забываю спросить… — нарушила молчание Ольга. — Вот вы говорили, что раньше Андерсен был очень активным, что он лечил и даже спасал людей. А чем сейчас занимается ваш кот?

Я невольно задумалась. «В самом деле, почему мой Андерсен немного отошёл от своих душеспасительных забот, почему решил передохнуть?» — подумала я. Наверное, потому что не железный же он в самом деле, — ему тоже нужен отдых! Впрочем, если бы Андерсен почувствовал, что без его помощи не обойтись, он, разумеется, забыв о собственном покое, тот час ринулся бы на помощь. Но ведь сейчас спасать никого не нужно: на дворе яркое, звонкое лето, все мои знакомые не страдают, а находятся при деле — увлечённо и радостно пишут произведения в честь самого Андерсена. Пишут, правда, кто во что горазд! Но так или иначе, а жизнь идёт своим чередом, не петляя и не трясясь на ухабах.

— Люба? Вы о чём задумались? — мягко спросила Ольга, по-доброму смотря на меня. «Правда, как с ней легко!..» — снова подумалось мне.

— Сейчас, мой кот отдыхает от сложных и запутанных дел. Он решил взять отпуск, — наверное, на целое лето. К тому же Андерсен недавно подружился с симпатичной собачкой Клавой и целыми днями гуляет с ней во дворе. Думаю, у них есть какие-то совместные проекты. Я на эти выходные забрала Андерсена домой, а он совсем не обрадовался: видно, скучает по двору возле кафе и по своей подружке Клаве. А может, и по мышам, на которых можно поохотиться. Ждёт — не дождётся, когда мы снова вернемся в «Романтику».

— Ну, ждать-то ему уже недолго осталось! Ведь завтра уже понедельник, —

резонно заметила Ольга. — Интересный у вас всё-таки котик, Люба. Очень любопытный. Я о нём, пожалуй, ещё что-нибудь напишу. Не возражаете?

Улыбка непроизвольно сползла с моего лица, но я взяла себя в руки и пробормотала:

— Отчего же не написать? Раз уж душа просит…

Вскоре после того, как я вернулась домой от Ольги, мне позвонила Лена (хрупкая блондинка) и спросила, когда можно со мной встретиться, чтобы показать своё конкурсное сочинение про Андерсена. Немного подумав, я ответила, что мы можем увидеться завтра в кафе. Но Лене почему-то хотелось встретиться именно сегодня. В конце концов, почему бы и нет? В любом случае, пока Лена успеет ко мне добраться, пройдёт больше часа, а я тем временем успею и с Андерсеном пообщаться, и, возможно, немного прибраться в кафе.

— Хорошо, Лена, если завтра вам неудобно, приезжайте ко мне сегодня, — согласилась я. — Только вы по возможности поскорее выезжайте, а то потом уже совсем поздно будет.

— Поняла. Минут через двадцать выеду.

— Лена, только, знаете… я вам лишь яичницу с колбасой смогу приготовить, — ничего? Я только-только от нашей Ольги приехала, и мне сейчас совсем не хочется в магазин идти. Вы не против? Или… сходить за продуктами?

— Да что вы, Люба! Ко мне утром Зоя заходила, — наша Зоя из Романтиков. Вы ведь её помните?

— Ну, конечно же, я помню вашу подругу. Ещё бы!

Я действительно сразу же вспомнила очень полную и очень курносую Зою.

— Лена, а вы не знаете случайно, — она уже пишет что-нибудь к конкурсу? Не знаете?

— Пишет! Пишет! У неё всё почти готово.

Лена приехала довольно скоро. Андерсен радушно встретил хрупкую блондинку, бросил на неё беглый взгляд, а потом ретировался на кухню и улегся на коврик у холодильника. В последнее время он так полюбил это место, что пришлось перенести туда его плюшевого зайца и коробку, — но о них я попозже расскажу.

Лена на этот раз была вся в цветочек, — даже туфли и сумка у её пестрели цветочным узором.

— Наконец-то я до вас добралась, Люба! — стараясь отдышаться, сказала гостья, с интересом рассматривая мою квартиру. — Ух ты, какие у вас обои красивые!

Обои у нас в большой комнате и правда красивые. Снизу —матово–бордовые с выпуклым рисунком в виде лилий, а вверху к потолку — однотонные, бежевые. Папа с Васей клеили вдвоём эти обои, а я время от времени давала им ценные указания («Ровно… Не ровно…» — примерно в таком духе).

От яичницы и вчерашнего супа Лена отказалась, зато согласилась выпить чаю. По дороге она купила тортик, усыпанный орешками, — свежий, ароматный.

Попив чай, Лена выразила желание самой почитать мне своё произведение, вслух и с выражением. Разумеется, я охотно согласилась. Ленино творение называлось «Балладой о неразделённой любви».

Название, конечно, обнадеживало. Сначала Лена читала громко, с выражением, но по мере того как накал страстей в балладе усиливался, ей то и дело приходилось прерывать чтение, чтобы вытереть глаза или высморкаться. Собственное произведение, видимо, трогало Лену до глубины души. Баллада, пожалуй, и в самом деле была трогательной, но у меня она почему-то слёз не вызвала. Содержание её примерно такое: Андерсен влюбился в одну красивую кошку — ветреную, легкомысленную, раскрашенную дуру. Душа у кошки оказалась пустой и примитивной. Андерсен, хоть и видел это, но ничего со своей неразумной любовью поделать не мог. Более того, он не мог удержаться и постоянно воспевал предмет своего обожания в стихах и песнях: «О ты, чудовищная лгунья! О, равнодушное созданье! О горе мне — я так влюблён!..» И прочее в том же духе.