Чтение онлайн

— А сын, Алёшка?

— А вот с сыном пока сложнее. Здесь, мне кажется, вам нужны вера и терпение. И не знаю даже, чего больше — веры или терпения…

— А вот говорят, Люба, что есть какая-то икона чудотворная… Помолишься перед ней, и все проблемы решатся… Где-то рядом она, вроде бы даже у нас, в Петербурге? Не слышали?

— А вы разве в Бога верите, Евгений?

— Да как вам сказать… в церковь я не хожу… но то, что Бог есть, знаю, чувствую.

— Если так, тогда… Вот что я думаю: чудотворных образов у нас в Петербурге много, — в этом смысле наш город особенный. Вот, например, Казанский образ Божией Матери. Знаете, где он находится?

—

В Казанском Соборе? Да? И что же я должен делать?

— Просто верить, что Она может помочь и просить о помощи, — постоянно, неотступно. Но только и самому нужно потихоньку начинать бороться со своими химерами: кто сам над собой работает, тому и Бог помогает. Впрочем, вы же всё знаете, Евгений! И вообще, никакой вы не зателёпа, по-моему, — просто приняли близко к сердцу все эти стеллины эпитеты, сжились, срослись с ними, как с собственной кожей. Разве я не права?

— Даже не знаю, Люба… Вы, кажется, первый человек, с которым я так запросто говорю о подобных вещах. Скажите, почему вы так отнеслись ко мне… так хорошо?

— Не знаю… Возможно, потому, что по-своему вы — очень необычный и интересный человек. Одни детективы чего стоят!.. А может, потому что вы до отвала накормили меня кукурузой! Я ведь, честно говоря, кукурузы уже сто лет не ела!

Он рассмеялся. Смех у него был негромкий, но какой-то чистый, — если только так говорят о смехе.

— Послушайте, Евгений, а есть у вас какое-нибудь заветное желание, — только не секретное, конечно? Такое, о котором вы могли бы рассказать? Или, может быть, у вас есть особое воспоминание — сильное, хорошее? Ведь есть же, наверное? Да?

— Есть, конечно. Моё самое сильное желание… Хочу быть достойным своего сына.

Я невольно поморщилась.

— Нет, не правильно, — взглянув на меня, поправился Евгений. — Хочу, чтобы со временем мы с Алёшкой стали поближе. Ну, а воспоминание?.. Тоже есть. Лет восемь назад мы со Стеллой были в Париже: ей на работе путёвки выдали, вот она меня с собою и взяла. Это было отличное путешествие. Только я об одном жалею: там повсюду продавались цветные плакатики с видами Парижа, — то репродукции картин, то фотографии… И вот — вроде глупость, а до сих пор жалею, что ни одного такого плаката не купил! Сейчас вставил бы под стекло в рамочку — и на стену повесил. Любовался бы с утра до ночи, вспоминал… Так жалею об этом упущении, Люба! Там виды Елисейских полей были, и Дом Инвалидов, где Наполеон похоронен, и Вандомская колонна. Эх!

Его внезапно разгоревшиеся от нахлынувших воспоминаний глаза снова потухли, а я подумала: «Он жив, огонь в нём теплится, а иногда даже сияет!»

— Надеюсь, это упущение когда-нибудь исправится… — вздохнула я.

И вдруг почувствовала, что устала. Мне захотелось домой. Евгений больше не пытался меня удержать. Вид у него был теперь задумчивый, но уже не удручённый.

Напоследок он спросил меня:

— Люба, а если честно? Вам понравился мой детектив об Андерсене?

— Да, — кивнула я. — Понравился. Он, хотя и немного предсказуемый, но всё равно интересный. И стиль мне тоже понравился. По крайней мере, у вас, Евгений, Андерсен самый настоящий герой!

И добавила в сердцах:

— Не то, что у некоторых — идиот с синими глазами и белыми лапками. Или вовсе — тупой пожиратель докторской колбасы!

Евгений снова засмеялся.

— Вы, наверное, шутите, Люба?

— Если бы! — с досадой сказала я. — Если бы!

И, решив переменить тему, спросила:

— А в пьесе «Дом, где разбиваются

сердца» вы кого играете? Вам Валентина какую роль определила?

— Я миллионера Мэнгена играю, — того самого, над которым все кому не лень издеваются и который потом погибает во время бомбёжки.

— Ну вот! Так я и думала! — невольно вырвалось у меня. — Нет, Евгений, если вы не возражаете, я хотела бы попросить вас сыграть другую роль — отца Элли! Его, кажется, Мадзини зовут. Он, может, и не слишком удачлив, но зато над ним никто не издевается, и он не одинок. Вы не против?

— Я? Конечно, нет. А с Валентиной вы этот вопрос сможете согласовать?

— Думаю да, ведь она сама назначила меня режиссёром. В конце концов, режиссёр я или не режиссёр?

От этой мысли мне отчего-то стало так смешно, что я вслух рассмеялась: ведь на самом деле никакой я не режиссёр, а «рулит» в спектакле, как всегда, Валентина.

Небольшой коллектив клуба кафе «Романтика» и в самом деле оказался сплочённым и дружным. Мне, как организатору конкурса, не приходилось никого умолять: мол, сделайте то или сделайте это… Оказалось достаточным всего лишь раз объявить:

— Времени у нас мало, поэтому, пожалуйста, поскорее пишите и сдавайте работы!

Трое уже написали и сдали свои произведения: Евгений, Валентина и сценарист Кирилл. Остались ещё четверо: Лена (хрупкая блондинка), Зоя (очень полная, очень курносая), Ольга ( кудрявая домохозяйка) и Катерина (с соломенными волосами).

Кудрявая домохозяйка Ольга позвонила мне в воскресенье. Узнав, что я вчера побывала в гостях у Евгения, Ольга очень удивилась.

— Правда? Люба, неужели, вы были у него дома?! Он никого из нас в свою берлогу не допускает! И как же вам понравилось это таинственное жилище?

— Понравилось, — сказала я. — Правда, понравилось.

— Он ведь один живёт? Да?

— Один… пока.

— Люба, послушайте, а может, вы и ко мне сегодня заедете? А? Мне это было бы очень удобно! Я вам свой рассказ про Андерсена показала бы. Обязательно приготовлю для вас что-нибудь вкусное!.. Вы что любите?

— Голубцы! — не подумав, ляпнула я и тут же спохватилась: — Нет, нет, Ольга, не надо! У меня и у самой дома полным-полно голубцов!

На самом деле, у меня в холодильнике было только немного колбасы, три яйца и вчерашний суп.

— Но я к вам приеду, Ольга. С удовольствием.

Я записала адрес. Ольга живёт на Чернышевской. Кстати, я давно не была в этом районе, а он такой красивый!

И что же вы думаете? Разумеется, Ольга приготовила к моему приходу несколько удивительно вкусных голубцов. Таких вкусных, что отказаться не было никаких сил.

У Ольги компактная трёхкомнатная квартира, — очень уютная, с обоями тёплых цветов, с удобной, расставленной со вкусом мебелью… Всё в её доме смотрелось упорядоченно, гармонично. С Ольгой удивительно легко. Она счастливая мать и хорошая хозяйка, у неё четверо взрослых детей: две дочери и два сына. Одна дочь замужем, живёт в Италии, другая — студентка, ещё не покинула родителей. Сыновья её — инженер и студент, а муж — директор крупного предприятия. Ольга отменно готовит и хорошо шьёт. Она благополучна и, кажется, совершенно счастлива. К моему приходу Ольга надела сшитое ей самой сатиновое платье, бежевое в цветочек. Я и не сомневалось, что спортивный стиль ей шёл гораздо меньше, чем классический, женственный.