Агава
Шрифт:
Паоло размышляет.
— Ты думаешь, Валерио Гуараши убили потому, что ему было что-то известно об этом самом Оскаре Штице? — спрашивает он.
— Я ничего не думаю, — отвечает Джина. — Только говорю, что Гуараши не из тех, кто кончает жизнь самоубийством. Я знаю, он целый год следил за Штицем, и меня он устроил на «Эндас», чтобы я фотографировала этого типа, а когда он умер, ко мне пришли и забрали все негативы.
— Почему же ты не обратилась в полицию?
— Я не знаю, действительно ли те двое, что приходили, из «Эндаса». Но удостоверения, которые они мне показали, были подлинными. Я же фотограф: если бы фотографии на удостоверениях переклеили, я бы сразу заметила. Они пришли официальна Кто их прислал, не знаю, но в том, что это официальные
— Погоди. Если бы я принес тебе фотографии, ты могла бы узнать Штица?
Джина удивленно смотрит на него и вдруг начинает смеяться. Смех у нее напряженный, нервный.
— Да ты, выходит, ничего не понял. Фотографий больше нет. Или ты думаешь, что явишься на «Эндас», сунешь им под нос свою журналистскую карточку, а они вынесут на подносе фотографии, которые тебе нужны?
При встрече Паоло излагает эту историю вкратце, ничего не скрывая от Дондеро. Он понимает, что профсоюзного деятеля смерть Гуараши и Фульви не очень интересует. Для него главное — махинация с военными заказами. И действительно, едва услышав про расследование Гуараши и про пропажу фотографий, тот набрасывается на Паоло.
— А я что тебе говорил? Грязное дело. Кое-кто нажил на нем кучу миллиардов. И не исключено, что сейчас они собираются повторить махинацию. Этого Штица надо бы выследить. Не может же он раствориться в воздухе!
Настроенный менее оптимистично, Паоло говорит:
— Но мы не знаем даже, как он выглядит.
— Пока не знаем. Но на «Эндасе» фотографии должны сохраниться. Эта женщина, как там ее? Ну, Джина, она же сама тебе сказала, Там явно блефовали: пожара никакого не было, все архивы на месте.
— Что ж, отлично. Сегодня же пойдем туда, представимся и попросим, чтобы нам дали самый лучший портрет Штица, а еще лучше — два: анфас и в профиль… Если эти типы побывали у Джины, ясно, что они позаботились о том, чтобы снимки исчезли и из архива.
— А может, и нет, — вдруг они думают, что никому до них не добраться?
Паоло не отвечает — он уже действует: поднимает трубку и звонит своему редактору.
— Какого черта ты сидишь в Генуе? — первым делом спрашивает Бьонди.
Паоло коротко излагает суть дела. О фотографиях он умалчивает, лишь в общих чертах обрисовывает историю Гуараши и его расследования связи некой таинственной личности с «гепардами».
— Да, имей в виду: я приехал в Геную, чтобы написать о судах, плавающих под чужим флагом, и вернусь с готовым материалом.
— Что это значит?
— А то, что мне нужна «крыша».
— Ладно. Я поставлю твой материал в план. Генуя, суда с контрабандой. Только держи меня в курсе.
Теперь, думает Паоло, остается только ждать. А сколько еще нужно сделать! Еще раз побывать у Джины Пешетто, расспросить людей, позвонить Франке. Но вместо этого, прихватив с собой книгу, он устраивается в гостиничном холле. В руках у него последний роман Джона ле Kappe. Смешно даже.
Дондеро с помощью Антонио и Джулиано все уже организовал. План рискованный, но они надеются, что дело выгорит. С некоторых пор служба внутренней безопасности «Эндаса» почему-то стала не столь бдительна. Бывший полковник, которого несколько лет назад перевели сюда из армии сначала в качестве консультанта, а потом назначили начальником службы безопасности, поспешно уложил чемоданы и вернулся в Рим. Вместе с ним уехали еще двое, но ни на одно из трех освободившихся мест пока никого не взяли. Ходили слухи, что причина «утечки кадров» — реорганизация секретных служб. Но слухи эти вскоре прекратились. Во всяком случае, последнее время несколько ослаб надзор, дисциплина служб безопасности расшаталась. Дондеро и его друзья хотят этим воспользоваться.
Проникнуть
на завод тоже не составляет особого труда. Нужно только дождаться часа пик, когда приходит смена и людской поток захлестывает проходные. На заводе уже ждут профсоюзника, и в одной из проходных на его имя оставлен пропуск. Дондеро подает вахтеру свой старый документ с фотографией, на которой он мало похож на себя: короткая стрижка, нет усов. Вахтер, лишь мельком взглянув на документ, откладывает его в сторону, чтобы вернуть, когда Дондеро будет выходить с завода.План, в сущности, предельно прост. Дондеро останется на заводе, а кто-то из его друзей заберет удостоверение. Самое трудное — выбраться с завода, когда фотографии уже будут у него в руках. Он рассчитывает смешаться с толпой рабочих ночной смены: ему придут на помощь Антонио и Джулиано и как-нибудь отвлекут вахтеров, которые к тому времени тоже сменятся. Если номерне пройдет, Дондеро прикинется дурачком и, передав фотографии товарищам, заявит, что ему стало плохо, он задержался и не смог вовремя забрать свое удостоверение. Ему, конечно, не поверят, но что с ним могут сделать? Не исключено, что придется устроить небольшой скандальчик — ведь он, Дондеро, как-никак представляет федерацию металлистов.
План рискованный, но не слишком.
Дондеро никогда не бывал на заводе, и, несмотря на его пропуск, никто, конечно, не станет знакомить чужака с расположением цехов. У проходной его уже дожидаются служащий из дирекции и представитель заводской комиссии, которого Дондеро сознательно не поставил в изаестность о своем визите. Они водят Дондеро по столовым, раздевалкам, залам для заседаний. Представитель администрации извиняется: директор на совещании и не может принять Дондеро, но он лично — в полном его распоряжении. Дондеро не ожидал, что его будут неотступно опекать, от этого типа просто невозможно отвязаться: скорее всего, он из службы безопасности. А может, и нет, может, он просто чинуша, аккуратно выполняющий поручение. Увидев наконец идущих навстречу Антонио, Джулиано и еще двух членов заводской комиссии, Дондеро облегченно вздыхает. Представитель администрации явно недоволен, когда ему намекают, что члены комиссии хотели бы поговорить о своих профсоюзных делах с представителем федерации металлистов без свидетелей; но время позднее, его трудовой день давно закончен, и если рабочие потом сами проводят Дондеро…
У Паоло просто сил нет больше ждать. Уже перевалило за полночь; Дондеро находится на заводе добрых семь часов. Паоло заглянул к своему коллеге в редакцию местной газеты и мается здесь от нетерпения. Он трижды звонил в гостиницу. Нет, синьор Дондеро еще не возвратился, что ему передать? Паоло и сам бы помчался на «Эндас», но завод за городом, да еще в запретной зоне. Не может же он прогуливаться там на меду у охранников. Где искать Антонио и Джулиано, он тоже не знает.
От неожиданного грохота в окнах задребезжали стекла.
— Что это? — вздрагивает Паоло.
— Наверное, газовый баллон взорвался. А может, очередное покушение, — пожав плечами, говорят его приятель-журналист и кричит молодому репортеру из ночного выпуска:, — Узнай у пожарников и позвони в квестуру.
Паоло охватывает страшное предчувствие. Репортер вскоре возвращается.
— Оки говорят, что все спокойно, — сообщает он.
— Как это «все спокойно», когда так рвануло? — сомневается приятель Паоло.
— Я просил, чтобы проверили, мне это тоже показалось странным. Но вроде бы ничего ни случилось. И карабинеры молчат.
— А в больницы ты звонил? — спохватывается Паоло. Его коллега сразу вскакивает.
— Черт побери, ты прав! У меня еще и приятель дежурит сегодня на «скорой».
Низко склонившись над телефоном, журналист тихо с кем-то разговаривает, записывает что-то в блокнот.
Положив трубку, он обращается к Паоло. Лицо у него растерянное.
— На «Эндас» срочно вызвали две машины «скорой помощи». Дежурным в больнице не удалось узнать, что там случилось. Машины уже выезжают.
— А ну, давай скорее!