Агава
Шрифт:
Фалвелла работает в крупной правой газете, на страницах которой освещает проблемы военной промышленности. У него дружеские связи в Пентагоне, и Данелли пользуется им, как пользуется вообще всеми, кто ему может быть нужен. Потому-то Фалвелла и имеет возможность раскатывать по всему миру — за счет фирмы, разумеется: в отчетах эти расходы вносятся в графу представительских. А Проккьо приходится играть при нем роль няньки. В последний раз, в Иране, этот тип накупил уйму серебра я дорогих ковров, и Проккьо был вынужден все оплатить, да еще с улыбочкой: «Какой пустяк, доктор, это же просто сувениры». Тогда его «дамой» была распутная рыжеволосая бабенка. Проккьо уверен, что дамочек
Сейчас его мысли занимают дела поважнее. Он понемногу приходит в себя и прячет все еще дрожащие руки в отвислые карманы вечернего костюма.
Паоло Адесси и Франка Фульви. С журналистом он, разумеется, сумеет поладить. Отношения с печатью у него всегда носили коммерческий характер. Дело лишь в цене. Журналистов он презирает, но без них не обойдешься. У этого тоже будет своя цена.
А вот девчонка… Тут Проккьо не знает, что и думать, с женщинами он всегда чувствует себя не в своей тарелке.
Появляется генерал Страмбелли; он один, и движением руки подзывает Проккьо к себе.
6
В похожем на утюг старом «ситроене» очень удобно. Рокот мощного мотора пробивается я салон, как сквозь вату, вот только Паоло предпочел бы, чтобы Дондеро немного сбавил скорость. Дондеро говорит, не отрывая глаз от дороги. Только один раз он на мгновение оборачивается и с еле заметной усмешкой бросает:
— Данелли затеял опасную игру. Похоже, он собирается сговориться с немцами через голову американцев. — И, не дав Паоло отреагировать, продолжает: — Мы узнали об этом от их человека из ИСТ 14 . Вот как дела делаются.
14
ИСТ — Итальянский союз труда — профсоюзы социал-демократической ориентации.
— А при чем здесь Данелли?
Паоло дремлет. Почти всю ночь они проговорили с Франкой в ее машине. «Завтра я переезжаю в квартиру отца», — сказала она ему на прощанье.
А в шесть утра за ним зашел Дондеро, тая что поспать удалось не больше двух часов.
— При чем здесь Данелли? Это я у тебя хотел бы спросить. Ведь не я, а ты у него был с Франкой Фульви вчера вечером.
Паоло ничему уже не удивляется, разговаривать ему сейчас неохота. В эти минуты Дондеро вызывает у него даже антипатию. Паоло уже начинает жалеть, что согласился с ним ехать.
— Куда мы, собственно, направляемся?
— В Геную. Ты что, не помнишь?
Паоло, расправив плечи, закуривает сигарету. Пока он принимал душ, Дондеро попросил разрешения куда-то позвонить, но ничего ему не объяснил.
— Что в Геную, мне известно, но куда именно? Мы поедем прямо на «Эндас»?
— В гостиницу. Там встретимся с нужными людьми.
Сказав это, он снова сосредоточивает внимание на дороге.
Но Паоло не сдается.
— Ты говорил что-то насчет Данелли, — упорствует Паоло.
— Дай мне сигарету. — Дондеро сбавляет скорость и немного расслабляется. Движение на автостраде не очень напряженное. — Видишь ли, об «Эндасе» нам почти ничего не известно. Но одно не подлежит сомнению: когда речь идет о предприятии с государственным участием, где пахнет военными заказами, обязательно ищи поблизости Данелли. Судьба подрядов решается на самом высоком дипломатическом уровне, а что касается вооружений, то тут инженер Данелли, можно сказать, итальянский полномочный представитель.
— И что дальше? —
Паоло приходится вытягивать из собеседника каждое слово.Дондеро пожимает плечами.
— Нам бы тоже хотелось знать что-нибудь еще. Слухи, давление сверху, гипотезы. То же самое, что у вас в газетах. У Данелли всюду есть своя рука, так что прежде чем ты до него доберешься, тебя непременно остановят. Вообще он опирается на христианских демократов, но заигрывает и с левыми. Не исключено, что тайком он прибегает к услугам фашистов. Человек особой породы.
Таких разговоров Паоло наслушался предостаточно. «Неприкосновенные», «исключительные», «вне всяких подозрений». А надо просто вытащить на свет Божий грязное бельишко и ткнуть их в него носом. Неприкосновенных нет, есть люди, к которым не хочется прикасаться. Весь вопрос в том, где спрятано грязное белье Данелли?
— Есть основания подозревать, что операция с немцами проводится через «Эндас». А единственный контракт «Эндаса» с немцами имеет отношение к производству «гепардов»…
Дондеро не договаривает фразы, но Паоло догадывается, что именно он хочет сказать. Если он передаст Дондеро содержание своей вчерашней беседы с Данелли, тот сможет получить факты, которых ему недостает. Но, сам не зная почему, журналист предпочитает этой темы не касаться. И так уже было сказано довольно много во время встречи с Маринетти. А что до гипотез, он и сам мастер их выдумывать. Чего ему не хватает, так это доказательств. Что ж, с этой точки зрения поездка в Геную может оказаться полезной. И он поудобнее устраивается на сиденье, с интересом поглядывая в окно.
Его не покидают мысли о Франке. Вчера ночью, в машине, девушка попросила, чтобы он рассказал ей все о разговорах с Данелли и Проккьо. «Я боюсь этого Проккьо», — призналась она. Паоло решил воспользоваться ее доверительным тоном и перевел разговор на Эмануэле: «Вы с ним дружите? Ты давно его знаешь?» Франка рассмеялась, но. не ответила, и он почувствовал себя круглым дураком. Но потом, вылезая у своего дома из машины, она сама заговорила о капитане: «В постели — если тебя именно это интересует — я с ним никогда не была. И не собираюсь». Потом добавила: «С тобой, между прочим, тоже». Паоло в ответ рассмеялся: «Раз уж заговорила об этом, значит, собираешься».
Девушка ушла разобиженная, а Паоло тут же пожалел о своей шутке.
Сам того не замечая, он клюет носом, пока Дондеро, легонько ткнув его локтем в бок, не показывает ему что-то за окном.
По обеим сторонам автострады через окраину Генуи мимо них проплывают огромные темные корпуса, пакгаузы, обширные навесы, ветка внутренней железной дороги. Это все — «Эндас». Издали разглядишь не много: весь комплекс, протяженностью шесть километров, обнесен высокой стеной со сторожевыми вышками через каждые сто метров и яркими, бросающимися в глаза надписями.
— Теперь тебе ясно, почему даже нам не удается толком узнать, что делается там, внутри?
Паоло с любопытством разглядывает главные ворота, наглухо запертые. Сонливость как рукой сняло. За сто метров до ворот дорогу перегораживает шлагбаум, в будке рядом с ним видны вооруженные охранники. То ли завод, то ли город, то ли казарма.
Дондеро что-то бормочет. До Паоло доносится: «Это будет нелегко».
Маленькая гостиница, перед которой Дондеро паркует машину, стоит на одном из холмов над портом. Они добрались сюда, основательно попетляв по узеньким переулкам. Поначалу Паоло кажется, что гостиница задавлена обступившими ее высокими зданиями, но, распахнув окно своей комнаты, видит, что перед ним как на ладони раскинулся залив.