4 года
Шрифт:
Он отодвигается от меня, делает селфи и отсылает своей подруге. Моей подруге. А у меня – острое чувство того, что я – словно второй сорт. Будто меня променяли. Отказались. Спасибо, не нужно. Кто-то счастлив без тебя. И я спрашивала себя, что меня делает несчастной. Ведь на самом деле от меня ничего не убавилось. Я – это я. Продолжаю дышать и смотреть по сторонам. Большая и неизвестная жизнь ждет впереди. И когда-нибудь лягу в постель с другим человеком, а потом еще кто-то, совсем другой, однажды мне прошепчет «люблю», а я – ему. Хочется закрыть глаза, загадать желание, открыть их – и уже оказаться там, в светлом будущем, которое мне обязательно уготовано.
А
Тогда был май. Тогда не знала, что в сентябре все-таки состоится развод, а летом со мной случится Барселона и мой первый итальянец. Тогда не знала, что приму решение оставить карьеру, проведу последние тренинги, освобожу квартиру от вещей и себя и улечу зимовать в Барселону. Не знала, что встречу аргентинца, который будет напоминать мне бывшего мужа. Не знала, что брошу курить и начну бегать. Все, на что хватало сил, это не рыдать. Просто держать тяжеленный глиняный сосуд на голове и не пролить ни капли. Не сейчас.
А еще в круизе была Венеция. Весь внешний мир – декорация. Она совершенно не воздействовала на мое внутреннее зеркало. Эмоции генерируются вне зависимости от того, что меня окружает. Причем абсолютно не важен уровень красоты и величия. Одинаково паршиво в кровати и на Венецианской площади Сан-Марко в процессе поедания «Семифредо» (якобы самого божественного десерта).
Плыву в гондоле (круг по Гранд-каналу за 100 евро) в том самом городе, куда действительно мечтала попасть. Сосредоточие настоящей романтики, уже недостающей в Париже. На мне белая майка с героем из Симпсонов с надписью «I love music» [48] , белые штанишки, белые балетки, белые капроновые носочки в сеточку и широкая улыбка. Борюсь с желанием выкинуть его телефон, а потом его самого в непрозрачные воды канала.
48
I love music – с англ. – Я люблю музыку.
Путешествие каждый раз открывает что-то новое в нас самих. Каждое ранее неизведанное чувство вытачивает причудливые грани самопознания. Думаешь: «Не может быть! Неужели мы настолько глубоко можем погружаться в собственное горе?»
Стояла в самом центре, выбирая лучший ракурс для фото Кампанилы, голуби хитро подбирались в надежде получить традиционную кормежку. Спрашивала себя: «Что делает тебя несчастной?»
Прости меня, Венеция, обязательно вернусь, куплю золотую маску с перьями и в таком вот виде, развлекая туристов и их фотоаппараты, продефилирую вплавь по большому каналу с широкоплечим гондольером в полосатой тенниске. Как говорят у нас в России: «Не прощаемся!»
Утром в 4:25 моя блондинистая голова окунется в новую ростовскую жизнь: никаких воспоминаний, разбитого сердца и ожидания смс, только полный чемодан модных вещей, встреча с друзьями, о которой не нужно договариваться за неделю, и планы на будущее. Мы убегаем на край земли в поисках себя, но чем дальше мы от дома, тем дальше от нас это «себя».
Глава вторая
Вернулась из Барселоны. Зима 2013.
Вернулась на Родину. Февраль. Поселилась дней на
десять в ростовской съемной однушке у подруги. Ее муж сначала спал на полу, завернувшись в спальный мешок, а потом перебрался на единственный двуспальный диван и лег со стороны жены. Мы – простые ребята и в душе хипари.Все десять дней встречалась с друзьями по отдельности, с каждым – свой разговор и сувениры. Они классные и по-своему уникальные, их нельзя собрать вместе за одним столом, это люди из разных «эпох». Все, что есть меж ними общего, – они не живут по схеме: работа-дом-работа, предпочитая быть фанатиками чего-то своего.
И вот я в розовой толстовке на балконе у Дианы курю и смотрю вниз. Машины в поисках парковки разносят коричневую жижу, на ветках лысых деревьев вместо листьев болтаются полиэтиленовые пакеты – синие, белые, оранжевые. О пробежках, как и в Жироне, не было и речи.
Вопреки дружеским «скоро пройдет», каждый день сладостное гудение WhatsApp оповещало о новых: «Me gustas mucho! [49] »
Жизнь в путешествии и на Родине – две разные жизни. Где-то время течет медленнее, где-то интенсивнее, где-то больше денег, но меньше впечатлений, где-то наоборот. Но одна не может существовать без другой.
В кухне мы дегустировали «Жинжинью» из Обидуша. На столе, застеленном оранжевой клеенкой в клетку с белыми лилиями, стояла фирменная бутылка и две шоколадные чашечки для друзей. Я пила из граненого стакана.
49
Me gustas mucho – с исп. – Мне очень нравится.
Ди, проследив за моим взглядом, озвучивает вслух: «Да, в России все сурово». А потом вдруг добавила:
– Так можно всю жизнь писать и переписывать свою книгу.
– Сколько нужно, пока не зазвучит.
– Ну…
– А вот представь: скульптор работает над Георгием Победоносцем, и у коня получается ослиная голова.
– Напиши очерк: «Если бы не было секса», – предлагает Петя.
– Если бы не было секса, я бы не вышла замуж!
– У всех пар есть история про день знакомства. Хотя я уже смутно помню вашу. – Диана качнулась на стуле в сторону сигарет.
– Угу, – кивнул Петька и подлил «Жинжиньи» в стакан.
Удивительные совпадения. Если распрямить эту ленту, доберешься до самого рождения. Каждая из деталей цепляется за следующую, а та – еще за одну. Есть ли смысл разматывать весь этот клубок здесь? До того, как заболеть тренингами, болела ночными клубами. Очередной выгодный контракт. Подготовка к первой вечеринке. Из моего кабинета с первой пачкой флаеров выходит промоутер, спускается на лифте, в холле встречает своего давнего знакомого, вручает ему первый флаер. А у давнего знакомого в центре города в старом дворике в старом домике на кухне рухнул потолок. Жена с ребенком уезжает к маме.
В разгар моей работы, пройдя охрану, взгляды девочек, одетых исключительно в боди-арт, и вопросительные вопли моего заместителя, он ворвался на балкон гримерки и предстал перед моим голодным взором. Стремился поздороваться со знакомым художником, автором нашего живописного беспредела, и заодно, расплывшись в белозубой улыбке, протянул мне руку для приветствия. Чего хочу и от кого, я понимаю быстро, за полсекунды.
Конец ознакомительного фрагмента.