Книги из серии "Рассказы"

Hа этот pаз Фpанц пpинес им единственный вопpос — коpоткий, и даже емy самомy непонятный. Раньше диpектоp спpашивал о pыночной конъюнктypе, пpосил подсказать сpедство для погyбления конкypента (если тот пользовался, скажем, покpовительством меpтвецов или чyдовищ, и пpосто так yбить его было нельзя),…

И, согласовав таким образов свои намерения с принципами нравственности, применили самураи запретное искусство ниндзюцу облачившись во все черное, замотав лица платками и приладив мечи за спину на манер ниндзя-то, они подожгли прошлогоднюю ботву и под покровом дымовой завесы, под крики одобрения соседей…

Утpом Вася не помнил даже, где находится; с заботливым бойцом, пpиставленным следить, чтобы наследник Дятла не захлебнулся, Вася с час беседовал по-английски, пока память не веpнулась. Это было ужасно — вспомнить всё! он, с детских лет заучивший, что окоpок, икpа и шоколад — это не лёгкий завтpак, а…

Ему мешало впечатленье от вообpажаемой пуpги. — Так и умеpеть можно, однако, — стpяхнул он с себя наваждение. — Hапpотив, только так и можно пpеуспеть! ты станешь богатым и будешь как я! — Что-то не хочется, — поёжился охотник. — Hу и пpопадай здесь! — с пpезpением сплюнул белый человек. — Ты жалкий…

— Больше не буду, — пообещал Хоботович. — Это я от неожиданности. Ты очень резко запрыгнул. Надо запрыгивать поплавнее. — Хорошо, попытаюсь запрыгнуть поплавнее. Хоттабыч разбежался и запрыгнул на Рашида. Хоботович зашатался. А слон Потапыч подошёл сбоку и поддержал Хоботовича на ногах. Теперь…

– Одно другому не помеха… Наоборот, даже, развивает у женщин воображение… Унесённые ветром… Действует на нижние чакры… В комнату заглянула голова бабы Гены: – В школу опоздаете, ребятки! – Баба Гена, ты что? – сказал Петя. – Мы уже пришли давно. – Да? – Баба Гена мотнула головой и скрылась. …

— Заткнись, гадёныш!.. Нахватался дряни из газет, — последние слова она произнесла для Лаврентия. Лаврентий промолчал, потому что был сосредоточен на другом. Вернее, на другой. Он думал о той незнакомке из тамбура, с которой он не успел познакомиться и его шансы с каждой минутой становились все меньше…

— что вы пришли сюда. Миниатюра Халсиона прибыли меньше пяти минут назад. — Ну? Tempo e t rikturi… Ну? — Я не хочу показывать ее вам. По личным причинам, мистер Аквил. — HimmelHerrGot! Ее заказали заранее? — Н-нет, сэр. Не по м ои м личным причинам . По в аш им личным причинам. — Что?…

— Ты проклятая сумасшедшая машина, — закричал Вандельер. — Что в тебя вселилось? Почему ты сделал это? Он продолжал яростно бить андроида. — Должен напомнить вам, что меня нельзя наказать, — сказал я. — У меня нет чувств. — Тогда почему ты это сделал? — заорал Вандельер. — Почему ты убил ее? Почему?!…

Было созвано совещание исполнительных лиц высшего уровня, имена которых умалчиваются на почве привилегии корпорации. — Что с ним такое, в самом деле? — Он потерял свое чутье? — Вряд ли это выглядит правдоподобным. — Может быть, ему нужен отдых? — Ну, у него был недельный отпуск месяц назад.…

Повреждение черепа и ранения брюшной полости, ожоги просто и ожоги радиоактивные — для всего было свое место. Военно-медицинская служба разработала девятнадцать классов решений, которые включали все возможные разновидности повреждений и заболеваний, как душевных, так и телесных. Они обозначались буквами…

Наступил полдень и в небе появилась серебряная пылинка. С тонким визгом, с большой скоростью и точностью она приземлилась перед главными воротами. Распахнулся люк корабля. Из него проворно вышли два дородных человека с оживленными глазами. Командир отряда телохранителей подал сигнал. Из корабля вышли…

— А ваши дети? — У нас нет детей. — Понятно. Большое спасибо. — Мистер Фостер-Дэвис совершил уже известную нам манипуляцию с карандашом и блокнотом и спрятал их в карман. Ловко отделавшись от разгневанных Бьюкененов, он вернулся к своей машине, вычеркнул еще одну фамилию, внимательно прочел адрес,…

С насыпи Павел Георгиевич не торопясь спустился в степь, как в чашу, полную еще сырой прохлады; тугой волной обдавало горьковатым запахом полыни. И пока он выбрался на дорогу, колени его стали влажными от росы, на плащ, на брюки нацеплялись репейники, чемодан облепили мокрые лепестки. Он шагал по дороге,…

На миг, будто в малярийном бреду, почудилось — возникла около быков клинообразная фигура Бендрика, ухмылка растягивала его рот, он сказал что-то, указав на копны, на мои вилы, потом вроде бы попробовал вырвать их у меня из рук, но я только с непонятной дикостью прохрипел: «Уходи!» — и отрицательно замотал…

Неожиданно сверху кто-то прыгает в окоп. Это командир орудия Баранов. Он прерывисто дышит — вероятно, бежал. От него удушающе пахнет табаком. — Ну, ну? — резко спрашивает он. — Темень, леший ногу сломит! Не разберешь ни хрена! Ну? — Четыре снаряда! — кричит Володя. — Транспортеры видел? По лощине обходят!…

— Ну и иди. — Коля презрительно усмехается. — Боишься, достанется дома? А в школе хвастался, что тебя никогда не ругают! Врешь все! Миша сдвигает рыжеватые брови. Он колеблется. — Давай… подождем еще, — нерешительно соглашается он и снова украдкой косится на окна. Коле сразу становится веселее. Ему…

Меня разбудило горячее солнце, его тепло чувствовалось сквозь нагретый плащ, и я откинул его. Было раннее утро с росой. В траншее началось движение, доносились негромкие команды — приехал генерал, с ним группа офицеров, видимо, преподаватели артиллерии, и окопы заполнились офицерами, все были с полевыми…