Книги из серии "Киевские ведьмы"

Дослушав перевод, мужчины отлипли от нее столь же быстро, как приклеились минуту назад. Рядом остался лишь один, получивший бесстыжий вопрос, испуганный, но почему-то не убегающий. — Не бойтесь, mon ami, [2] я пошутила, — невесело засмеялась странная экскурсоводша и, деловито поправив грудь, зашла…

— Мама, что ты делаешь? — спросила дочь. — Ничего. — Мама не глядела на нее. Она глядела на шар. — Что ты спрашивала, милая? — А когда я стану такой, как ты? — Скоро. — Мамин голос прозвучал странно. — Очень скоро. — Шар полетел в корзину для бумаг. — Мама, — удивленно вскрикнула дочь, — у нас…

– Все, что мы сделали, было зря, – фыркнула Чуб. – Наша песня хороша, начинай сначала! Уже смирившаяся с сим малоутешительным фактом летчица посмотрела на бывшую студентку-историчку. Чуб уже не казалось, что та втянула их в провальную аферу – она глядела на подругу сочувственно: «Бедная, так старалась…

Саня прилип к окну, глядя, как, с восхитительно небрежною легкостью орудуя одною рукою, Изида крутанула руль и припарковала диковинные аэросани у подъезда. Облаченная в черную «чертову кожу» блондинка спрыгнула на мостовую, сняла большие очки… Саня и сам мечтал стать авиатором, летчиком! В своих мечтах…

— Что это за дом? — поинтересовалась Дображанская, снимая на ходу перчатки и шубу. — Дом моей матери. Наш дом. Слепым сюда вход заказан. — Еще один Провал? Акнир промолчала: то ли пропустила вопрос мимо ушей, то ли сочла его риторическим. Парадный вход приближающегося «дома матери» оплетали лепные…

бодро подхватили остальные гражданочки, с явственным удовольствием забивая громким хоровым пением Дашины жаркие призывы, а юная ведьма быстро цапнула напарницу за руку и потащила ее в ближайшую подворотню. Они пробежали двор, где сушилось белье, и вильнули вправо — в кирпичный тупик. — Че такое?…

— Прости, что бросаю тебя… — Я знала, рано или поздно это должно случиться. Ты устанешь. Ты больше не сможешь терпеть. — Впрочем, ты ведь не будешь одна, — Мир не хотел, чтоб слова прозвучали с упреком, но так, как хочется, получается далеко не всегда. Он быстро обернулся назад и увидел то, что и…

Неужели бесконечный, тоскливый, бессмысленный полет в никуда и есть смерть? Князь проснулся. Темнота его кабинета была иной – тревожной, нахохлившейся, но безопасной, знакомой: привычные синие обои, стол для письма, вогнутые кресла и извечная неистребимая сырость в углах. Похоже, он заснул на диване.…

— Купола, стена, дом. Ты то же самое видела? — спросила Даша. — Да. — Нужно вычислить, где это… — Не нужно, — сказала студентка-историчка. — Это Софийский собор. [2] Но не с центрального входа. Где-то со стороны Рейтарской или Стрелецкой. Нужно бежать… — Не нужно, — парировала Даша. — Ты че,…

— Да, — взбудораженно сказала она. — Это ты… Как долго я тебя искала, любимый! Она воткнула в землю лопату, аккуратно поставила продолговатый предмет и, сдернув черную ткань, установила на могиле большое старое зеркало в почерневшей серебряной раме. Все прочее скрыл туман, рухнувший на Лысую Гору,…

Она знала, что умирает. Знала, что смерть принесет с собой новые волны боли, и душа, запекшаяся от старых ран, сжималась в предчувствии ее. Душа умирала, не желая снова страдать. Душа каменела… И ей казалось: сама она давно стала камнем. Она знала: быть камнем намного проще… Она не знала одного — ее…