Современная проза

Нашелся тут один умный человек, адвокат знакомый. – Не морочили бы вы голову, Мирон Рафаилович, ни себе ни людям, – говорит выслушав его, – а Достали бы обыкновенную паспортную тушь да что надо сами б и дописали. Чтобы получилось: «индейский еврей». И всех тут делов! Там, куда вы собрались, – говорят, –…

— Все! — оборвала хирурга Вера Петровна. — Уговорили. Письмо из Киева пришло через месяц. Снег подтаял, отяжелел, смерзся, и дорога от поликлиники к общежитию сделалась ледяной, сверкала под луной острыми изломами, в ней отражались фонари и окна домов. Заглянув в почтовый ящик, Вера Петровна вместе…

— В тупик, — улыбнулся тот, не ожидая вопроса. — Вот и хорошо! Компашка у нас подобралась — будь здоров, а? Давайте знакомиться. Федор. А вас, простите? — Он повернулся всем своим крупным, пышущим жаром и здоровьем телом к аккуратному командированному, украшенному запонками с гранеными стеклышками.…

Своим сплоченным, тесным кружком они раскладывали общий пасьянс, составляли гороскопы на обоих Президентов, подшучивали над обоими, менялись местами, переходили от одного к другому. А те, на трибунах, осыпающие друг друга упреками, были связаны незримыми нитями. Управлялись из единой гостиной. – Они…

Они поставили большую палатку на поляне Службы леса, кухню и коробки с едой расположили в безопасном месте. Той первой ночью оба спали в лагере, но Джек, уже беспокоящийся о наставлении Джо Агюрр «спать-с-овцами-и-без-костра», темным утром без лишних слов оседлал гнедую кобылу. Рассвет пришел нежно-оранжевый,…

Размер нашей комнаты не превышал десяти квадратных метров, но, правда, потолок был очень высокий, и по малости мне всё казалось, будто бы повыше абажура уже начинаются облака. Главной достопримечательностью этого помещения была голландская печка высотою почти до потолка, с медной отдушиной и слегка пожелтевшими…

Ябрил был единственным человеком, перед которым Ромео трепетал и физически, и душевно. Ябрил знал вероломство правительства, лицемерие законных властей, опасный оптимизм идеалистов, потрясающую веру в иллюзии даже у самых преданных террористов. Но самым главным было то, что Ябрил являлся гением революционной…

Небо постепенно становилось зеленым. Над линией горизонта лежали легкие кучевые облака. Они выпили вечернюю порцию виски. Жидкость, казалось, не доходит до желудка, ее как будто сразу впитывает пересохший язык. Обрубок по-прежнему торчал перпендикулярно к телу. Другому хотелось сказать, чтобы тот…

Таким вот было мое путешествие за буханкой хлеба. Потому что, когда я показал свою карточку, мне дали всего лишь одну буханку хлеба. И я двинулся назад, прижимая хлеб к груди. Хлеб этот был для меня цвета золота. Теперь я шагал очень осторожно, обходил подозрительные и ненадежные места. Ни за что на…

– Отоки-сан, они просят подать им сакэ, – сказала Сино. – Несут всякий вздор, спрашивают цену каждого блюда. Если так будет продолжаться, я попрошу их больше не останавливаться здесь, пусть едут в другую гостиницу. На улице стемнело. Дул сильный ветер, еще кружа багряные листья, но уже напоминая о приближении…

В результате мы договариваемся на четыре часа. Геля говорит, что все равно придет в три и будет там ждать. Это для того, чтобы меня мучила совесть. Я в свою очередь отвечаю, что совести у меня уже давно нет, мучиться я не буду, пусть приходит хоть в два, хоть в час, раньше половины четвертого мне из…

ДИКАР, КИМ: Бывшая жена Дикара и бывшая великосветская цветочница. ДУГГИ: Любовник Шарон Ботт. ЗО: Стилистка и гримерша в компании «Румяная корочка». ИГЛБЕРГЕР, БРИК: Литературный агент Барри Кента. КАВЕНДИШ, ДЖЕК: Престарелый любовник Пандоры. Алкоголик и профессор иностранных языков…

Потом они ложились в кровать. Он близко видел ее изумительные плечи, восемнадцатилетние груди, его сердце трепетало от любви. А потом он быстро засыпал с открытым ртом, и она смотрела на него, спящего, слегка балдея от его алкогольных паров. Марусино сердце созрело для любви, и она принимала любовь,…

Свадьбу отмечали у Гали дома. Народу было – не повернуться. Все не уместились за столом, ели в две смены, как в переполненном пионерском лагере, но все равно было шумно, гамно и отчаянно весело. Галя обалдела от счастья и от тесных туфель. У нее была большая нога, тридцать девятый размер, она стеснялась…

— Ты чего больше всего хочешь? — спрашивал тот, что без примет, у того, кто в кепочке. — Какая у тебя мечта? — У меня мечта жить долго и не болеть. — А у меня мечта быть знаменитым, как артист Филиппов. — Зачем? — Чтобы я шел по улице, а люди останавливались и говорили: «Вон Охрименко пошел».…

Училась Мара на крепкое «три», но дружила исключительно с отличниками. Приближение к избранным кидало отсвет избранности и на нее. Так удовлетворялся ее комплекс власти. Но надо сказать, что и отличницы охотно дружили с Марой и даже устраивали друг другу сцены ревности за право владеть ее душой. Весной…

Я взял Тамару за руку. Она положила голову мне на плечо. — Дура я, — сказала Тамара. — Почему? — Все свою диссертацию кропала. «Гальваномагнитный эффект в кристаллах германия». Катька — двоешница, у Лёвки — вторая жизнь. Я здесь. Вот тебе и эффект… — Но человек должен куда-то стремиться. — Ты…

Смоленский каждый раз подхватывался в холодном поту и, уже проснувшись и осознав, что это сон, долго не мог прийти в себя и боялся заснуть, боялся снова увидеть этот сон. Сегодня ему тоже начала сниться операционная, он уже ощущал тепловатый душный воздух и усилием воли заставил себя проснуться. Глядел…

Касьянова очень хорошо знала его лицо и душу и умела по лицу читать все движения его души, и ей невозможно было соврать. Такое постоянное соглядатайство было даже неудобно. — Что ты хочешь? — спросил Евгений. — Я хочу твою жизнь. В обмен на свою. — Я сказал: со временем. — Ты говоришь «со временем»…

Однажды внучка заболела, температура стояла неделю. Девочка сидела безучастная, сосала палец. Анька провалилась в депрессию. Ей не хотелось жить. В один прекрасный день температура упала, Анька воспряла, ее глаза засверкали, как два зеленых изумруда. Жизнь вернулась в дом. Я видела, что Анька служит…