Современная проза

Ты проснулся, когда гости в большинстве разошлись. Только двое смутных физиков играют в уголке в шахматы, мать и бабушка переговариваются шепотом, двигая вещи на их будничные места. Абажур над столом прикрыт тряпицей, чтоб свет не доставал до ширмы, сам стол сдвинут, застелен привычной клеенкой, и посуда…

— Умница! — голос мой дрогнул; я почувствовал, что обрел друга. Когда мы прощались у моего крыльца, я задержал в своей руке её руку. Она уловила мое желание, осторожно высвободила руку, скромно призналась: — Я так благодарна сегодняшнему дню!.. — И добавила лукаво: — Спокойной вам ночи, Володя!..…

Леля не появлялась. Дура старая, обругала она себя с досадой. Разве в больницу кладут, чтоб человек по коридору шастал? Она вылечиться должна; с головой не шутят. Больше тридцати лет прошло с того дня, как она сама проснулась утром на казенной кровати. По стене быстрыми толчками двигалась муха. Резко…

Вполне естественно, члены кружка тянулись к Ясуко, но за ней всегда стояла Миэко Тогано, которая умела одним своим присутствием придать общению старомодное изящество и легкость. Ясуко была совершенно очаровательна, блистала не только красотой, но и острым умом, и все же Ибуки ясно видел, что ее жизнелюбие…

Знaчит, внaчaле было шaмпaнское? Нет, нет. Я не люблю шaмпaнское. Внaчaле, кaк всегдa, коктейли, ну, тaкие, дешевые, в бaночкaх. Типa "Отвертки" и джин-тоникa. Иногдa - двухлитровкa "Очaковского". Я тaк долго могу - неделю, две, дaже месяц. Покa деньги не нaчнут кончaться. А потом? Потом - кaк…

Инструкции следующие, — сказал Габер. Он вынул из кармана записную книжку и принялся читать. Он то и дело закрывал её, не забывая оставить в ней палец как закладку, и пускался в комментарии, совершенно излишние, ибо дело своё я знал хорошо. Когда он наконец кончил, я сказал, что не вижу в этой работе…

— Таки и миро? — Миро. Люди стали приходить и получали исцеление у дерева от разных хворей. — Как так? — Возчик причмокнул языком. По всему было видно, что не слишком доверяет он словам монахини. — А так. Поклонится человек деревцу, прикоснется к веточкам, и хвори как не бывало. — Дерево же! —…

– У тебя тоже, что ли, носитель? – спросила Наташа у Лёвы, старательно ударяя пальцем о палец и устанавливая защиту. – Кофе будешь? – Два раза угу, – отозвался тот. – Что это на них нашло? До весны ещё жить и жить, а они разжелались тут. Я вообще к Катьке шла стричься, она же теперь мастер в дорогом…

Сословное недоверие к другу усугубляла авторская мнительность Криворотова. Но теперь, когда Арина запросто поминала Льва наряду с головокружительными именами («здесь вы как бы вторите натурфилософии Заболоцкого»), – открывались совсем иные горизонты, другая жизнь: получалось, что его взяла. И закадычный…

Если бы у него было чувство юмора, он бы мог посмотреть на все это со стороны и отнестись к этому легче, ведь это были очень забавные, даже просто смешные отношения. Если исключить борщи, мытье полов и посуды, а также стирку – Марина вела себя с ним как настоящий полноценный мужчина. Она его получала…

— Кто крайний? — Куда прешь! Но, видно, кто-то смекнул и позвонил куда надо, и подъехали автомобили, и выскочили из автомобилей крепкие ребята в комбинезонах, в шнурованных полусапогах, с дубинками и щитами. Толпа мигом рассеялась, остался только Петров да еще десяток копуш, которых вместе с Петровым…

ДРАКА Отец Никифор поужинал и теперь сидел возле печки и смотрел на огонь. Тут на улице мужики затеяли драку. Отец Никифор поспешил к окну. Но мужики подрались совсем недолго и разошлись. Тогда отец Никифор вернулся к своему месту возле печки и продолжал смотреть на огонь. БАТЬКА МАХНО …

В послевоенных романах Хёля сатирическое изображение буржуазной среды тесно переплетается с лирическими мотивами и тонким психологическим анализом. Тут, прежде всего, следует назвать роман «Моя вина», который был начат им в Швеции, куда писателю в 1943 году пришлось бежать из оккупированной гитлеровцами…

– Живем, как будто сбрасываем в бездну одинаковые дни. И не мудреем, и лучше не становимся… – Тебя бессонница, что ли, замучила? – улыбнулся сосед. – Что? – Чего ты взялся философствовать-то с утра? – Да какая, к черту, философия… Жизнь-то прошла, Костя, а зацепиться…

Она все так же, не поворачиваясь, поднимает руки вверх, тянется и обнимает меня за плечи. Маленькие упругие груди, кажется, еще мгновение, и проколют тонкую белую шерсть легкого домашнего свитера. – Бедолага, – вздыхает. – Жалко тебя. Давно уж пора изменить главное слово своей жизни с «надо» на «мне…

Если не слишком внимательно приглядываться. А мы – хорошие ученики. Очень хорошие. Может быть, даже лучшие. Немало квадратных британских челюстей убедилось в этом после знакомства с нашими кулаками. Вот и сейчас… …По крайней мере, в этот раз нас не пропалили, иначе пришлось бы уходить огородами.…

К Ире подходит массажистка. Она откидывает в сторону одеяло, обнажая худые Ирины ноги. — Ну как мы сегодня себя чувствуем? — спрашивает массажистка вкрадчиво. — А разве по мне не видно? Массажистка смущается и начинает быстро растирать Ире ноги. — Я сегодня счастливая, — говорит Ира. — У меня…

Допросив сына, полицейский пришел к убеждению, что мальчик ни в чем не виноват. Однако па другой день ему позвонил кассир учреждения и сообщил, что вспомнил одну деталь, которая может оказаться существенной. В прошлую пятницу мальчик отпросился пораньше, в пять часов, чтобы успеть в кино, а на следующий…

Безобразие, умиляться не стоит, но веселое участие во всеобщем обмане укрепляет единство нации не хуже хороших законов. За свет, за газ, за телефон не плачено? В столице отсутствие денег — стыд, а здесь, в общем, норма. — Эти счетчики — барахлят. — Как раз мой случай. А вы приходите, полечим. —…

Добро пожаловать в мир мужчин, где нет места для жалости к таким, как я, подающим голос, а тем более к женщинам, способным не просто говорить, но кричать, численность которых гораздо больше, чем может показаться. Но какая польза от этого крика, если все равно не докричишься? К тому же в том мире никто…