Современная проза

Однако вместо того, чтобы так или иначе вмешаться в дело, я в полной растерянности, но все же бесшумно отступила на кухню. Вода уже давно вскипела, моей же крови, судя по всему, чтобы прийти в состояние кипения, требовалось больше времени. Словно в трансе, я повесила на край заварной кружки чайный пакетик…

– У меня на ногах невероятно удобные босоножки. Таня из таких. Вероятно, хотела обратить моё внимание на округлые икры. Я затруднился с ответом, не смог подобрать восхищённых эпитетов, а потому брякнул: – А у меня на ногах… кеды. Удобные ли они? Шут знает. Никогда не задумывался. И хвалиться обувью…

И это только мужская часть нашего большого коллектива. А женская часть не уступает в многочисленности мужской. Марина Авдеева — диспетчер, постоянно находится в мастерской, смотрит на пульт, следит за движением лифтов. А лифты работают хорошо, так как финские, скоростные. Я работал с лифтами российского…

Мне казалось, что я способен спровоцировать возобновление боевых действий, настолько сильно шумело у меня в голове. А внутри меня уже громыхало, как во время настоящего сражения. Светило солнце, и в его лучах была отчетливо видна возвышавшаяся вдали над полями высоченная колокольня. Почему бы мне не…

…Итак, я предлагаю читателю всего несколько штрихов и точек, пусть он использует их на манер картинки из детского альбома, чтобы украсить мою небольшую повесть, которая является не чем иным, как возведенной, но еще не отделанной часовней; на голых стенах этой часовни он может изобразить все, что ему…

– Поехали, – сказал он, – Паблито нас ждет. Находку он положил в банк. Вообрази себе, семь килограмм серебра и полтора золота в деревеньке, где и пятидесяти домов не наберется. Голова кругом идет! Херонимо решительно вел машину к автостраде. Время от времени помощник генерального директора отрывал…

Отметим: как только Ашукина начала свое движение к столу президиума, Юрий Семенович Иванушкин внезапно озаботился, оглянулся назад и стал призывно озирать кулисы. Буквально тут же к нему подскочил инструктор горкома. Иванушкин, взяв его за пуговицу, начал давать какие-то срочные поручения и давал до…

   – Не помню, – отвечает Ванька на вопрос о Булгакове. Совершенно неправильный ответ.    – Как можно не помнить, что ты читаешь? – Отец начинает заводиться. – «Мастер и Маргарита»? «Белая гвардия»? «Роковые яйца»?    – Не-а, еще фильм есть про это, – пытается сгладить ситуацию Ванька.    – «Собачье…

Четыре бутылки на пятнадцать термостатов – это относительно справедливо. Впрочем, как и все остальное: интересы, объединяющие их группу, были достаточно поверхностны, одно неосторожное слово, пренебрежительный взгляд, и компания, того и гляди, распадется, каждый побежит к своей машине. Сидели они в полуподвальной…

Небо над Бруклином смахивало на черно-серое месиво на дне пепельницы. Хлесткие струи дождя со снегом поливали окна, застилали дома и голые деревья. Демпси не был голоден, но решил, что поесть все-таки стоит. Он спустился вниз с намерением проглотить пару сэндвичей со свининой в кубинском ресторанчике…

– Да, помню. Буду, – отрывисто отвечал Леонид. Среди всей этой показухи телевидение он, пожалуй, не любил более всего. Ему трудно было в этом признаться даже себе, но держаться перед камерой спокойно Голубев так и не научился. Сколько уже было этих передач – а все равно каждый раз колени дрожали, голос…

О мероприятиях в связи с пятидесятилетием председателя Социал-демократической партии Финляндии К.Сорса Да и текст решения секретариата ЦК от 16 декабря 1980 г. ничего интересного не содержал: советскому послу в Хельсинки поручалось посетить К. Сорса и поздравить его с пятидесятилетием, а также вручить…

- Поехали, - со вздохом сказал Корытин, и сестра поняла его: к родителям, на кладбище. Поняла и быстро сыскала в своих вещах привезенный букет искусственных цветов. Председательская "Нива" стояла возле дома. Корытин ее сам водил. Дорога на хуторское кладбище была расчищена, хоронили и зимой.…

Суббота всегда была для Аньес самым утомительным днем. Поль, ее муж, уходил из дому еще до семи и оставался на обед с кем-нибудь из своих друзей, тогда как она использовала свободный день, чтобы переделать кучу необходимых дел, гораздо более неприятных, чем работа в учреждении: ей приходилось тащиться…

А по поводу поступка Ефима мать молчала, и это много значило. И я молчал, ведь я не знал его, а все эти голоса крови на меня не действуют. Но потом, в конце, начинаешь искать в себе ниточки из прошлого. Хочется себя утвердить, убедиться, что ты не совсем случайное явление. Я всю жизнь воевал со Случаем,…

Девочка надулась, как матрас для плавания, и поплыла. От обиды. Над нагретым до голубизны асфальтом. Позвякивали сандалики. Мы шли с Яковом мимо этой девочки, шли очень быстро. Все время ее обгоняли, чем только нагнетали обиду. Ей хотелось обогнать нас. Но это было невозможно. Ее губы шевелились…

— Да я не тя… — возразил я. — Быстро надевай куртку, блядь! На остановке на Лейт-уок [1] не было ни одного такси. А когда не надо — сколько угодно. Вроде бы только август, а у меня аж яйца задубели. Ломки ещё не начались, но они уже, бля, в пути, будь уверен. — Наверно, час пик. Ёбаный час пик…

Забегая вперед, скажу, что вообще историю своей семьи я знаю очень плохо, поверхностно, без деталей. Причин тому несколько, первая из которых — почти полное отсутствие во мне любопытства к собственному происхождению. Вероятно, тут и есть начало процесса, сделавшего меня полнейшим в семействе выродком…

Не притворяйся, что не знаешь, о чем речь. Это твое лицо. Теперь улыбнись — если еще можешь. Это твоя главная скуловая мышца. Каждое сокращение тянет плоть в стороны, как растяжки открывают шторы у тебя на окне гостиной. Будто канаты раздвигают театральные кулисы: каждая твоя улыбка — как начало…

Еще медленней идут назад стометровые баржи. Им нет конца. Пение прекратилось внезапно. Просто надоело, как видно, самим. Грохнули отодвинутые разом стулья. Я высунулась из-под шторы. От белого ядовитого света лица у всех казались загримированными. По танцевальному пятачку ходили дамы и обмахивались…