Современная проза

Скоро спуск к бескрайнему водному пространству остался позади, у средневековых базилик, и впереди были лишь крутые скалы, но старуха упорно шла к ведомой ей одной цели. Под самым колоколом, молчавшим давно и не заговорившим даже несмотря на грозную годину, она вдруг резко подобрала юбки и одновременно…

— Ни за какого О'Двайра, ни за какого Кеннеди, ни за какого Хэмфри, ирлашки проклятые! У неё ничего не получается с мороженым, потому что одна рука — в прекрасной пушистой муфте, Бетси снимает муфту. И та падает на пол. И Бетси — о-хо-хо! — сползает с высокого стула и наклоняется. Ну, и подол при этом,…

Как-то одна знакомая сказала: «Каждый раз, когда мужчина приглашает меня к себе домой на ужин, я думаю, что мы действительно будем ужинать…» Интеллигентная барышня, между прочим, с двумя высшими… Напротив нашего дома на улице Пушкинской в Ростове было общежитие мединститута. В полуподвальном помещении…

— А если я вам скажу, что они не станут вам препятствовать, то вы прямо сейчас встанете и уйдете? — Да, разумеется. — И куда вы пойдете? — Домой, отсыпаться. Только вы все равно меня не отпустите. Голова раскалывалась, шею саднило, но спать не хотелось. Хотелось лежать с закрытыми…

— Может, открыть ставни, как ты думаешь? Чтобы есть — света хватит, и огарок сэкономим. — Верно! Что масло мимо хлеба пронесем, бояться не приходится. Он встал и открыл ставни, а жена задула свечу. Над крышами и деревьями в саду Педагогического училища вставал белесый рассвет. Справа чуть вырисовывался…

Даже оставив вне поля зрения попол-ву, религиозные традиции догонов, историю Гильгамеша или иные подобного рода (я иной раз гляжу на молодежь и гадаю, ценят ли они то, что сейчас на любом углу можно купить эти и иные сокровища… и долго ли продлится такое время), — так вот, оставив все это в стороне…

Она обращает бинокль на темную полукруглую стену деревьев, лиан, разросшихся кустов, вглядывается в нее. Именно оттуда может прийти опасность. Но какая? Тоби не может себе представить. Ночью слышны обычные звуки: далекий лай собак, писк мышей, стрекотание сверчков — будто вода шумит в водосточной…

Зет таращился на Норму Джин и недоуменно качал головой. Нет, он не помнил. Потом облизал губы — грозно сверкнули коронки. Ну, точь-в-точь мордочка летучей мыши, а вот рыхлая, как гранулированная кожа и вертлявая голова делают его похожим на ящерицу. Он все тряс этой своей головкой — нет-нет-нет. А глазки…

— Знаешь, как евреи обозначают букву S? — Нет, сэр. После чего он писал на доске S и перечеркивал ее двумя черточками. Изображал знак доллара. Из нашей ФСШ вышли лидеры общины. Родители — провозвестники передовых методов воспитания. Олдермены — приверженцы реформ. Борцы с последствиями…

Что правда то правда, рассеянная она. Бывает, сядем за стол, а ложки-то она положить забыла. И всё смотрит на меня, улыбается: что мол, Хэмиш, не ешь? А мне и слово ей в укор сказать неохота: встану сам, хоть и нашагался за день по долине, не отвалятся ноги, а тут и она вскинется, смутится вся… Рассеянная.…

Я не смог бы закончить эту книгу без моральной и финансовой поддержки со стороны ряда учреждений и частных лиц. В частности, очень многим я обязан Сьюзи и Дэвиду Сэнсбери, Колумбийскому университету, «Нью-Йоркскому книжному обозрению», «Нью-йоркеру», агентству Уайли, колонии Макдауэлла, центру «Блю-Маунтин»…

Лемехов на заводе созерцал не мнимую, целлулоидную красоту, а подлинную мощь и величие. В окружении свиты – министерских чиновников, конструкторов, инженеров, среди огромного цеха с лучистыми стальными пролетами, он осматривал двигатель для новой сверхмощной ракеты. Ракета создавалась для «Лунного проекта»,…

Когда война в Европе закончилась, Мулуд Маммери, «сбросив балласт многих иллюзий», вновь изучает литературу в Сорбонне, а в 1947 году возвращается в Алжир и преподает в университете «Вергилия, Демосфена и французскую изящную словесность…». В 50-е годы Мулуд Маммери публикует свой первый роман — «Забытый…

Она – на него. Взгляда обычно и хватало, ведь это Руб. Моему брату никогда не надо было ничего говорить или делать. Чтобы понравиться девчонке, ему хватало просто где-нибудь встать, или почесаться, или вообще споткнуться о бордюр. Так оно всегда получалось – и получилось с Октавией тоже. – Ну а где…

- Никогда не слышала! - Век живи - век учись! - засмеялся Виталий Юрье-вич. Чуть помолчал и сказал: - А знаешь, это слово у меня почему-то ассоциируется с прошлым, словно оно из тех веков, когда в реках и морях полно было рыбы, а в лесах зверья. И из рек можно было смело пить воду, как из родников.…

В голове всплывают самые яркие моменты наших с Владом отношений. Первые перестрелки взглядами, многообещающие намеки в сети, первые значимые эсэмэски, первый поцелуй… Влад не просто первый парень, который обратил на меня свое внимание, он первый, кого выбрало мое сердце, он первый, кто прикоснулся…

Опять переключившись на «Второй», Герман сверился с часами и пошел собираться: до работы сорок пять минут, но если идти пешком, это не так и много. Улица моментально заставила пожалеть, что теплый шарф остался в прихожей: по проспекту Энтузиастов ползал мерзкий холодный хиус, забиравшийся не только…

— И диабета тоже, — прибавлял врач, страдавший этой болезнью. — Ну, а теперь не худо нам выпить… — Цван, это же яд и для тебя, и для меня… — Оно, конечно, доктор, да ведь так и так подыхать. А я хочу, чтобы уже наверняка из меня вырос виноград, а не ива. Потом он оборачивался к жене. — Ну-ка,…

Поттера вдруг словно обливают ледяной водой. Он отстраняется слишком поспешно, но, чтобы исправить ситуацию, целует Северуса в висок как можно более страстно и убегает, прикрывшись простыней, якобы, в туалет. “Ну, приспичило в самый неподходящий момент”. — Виновато оглядывается. В туалетной комнате…

— Вот! Вот это уже в зачет! В зачет это будет Шопенгауэру! Не знаю, заметно ли: немного грустно стало, жаль — не в Шопенгауэре дело — жаль, что музыка изменилась; или это можно назвать разложением текста «Митьков». Сел, думаю: буду писать «Митьков», посмотрю, что получится. И сразу выскакивает мелкая,…