Современная проза

Марио шел по широкому тротуару и, сам того не замечая, останавливался перед афишами, машинально прочитывал названия фильмов и искаженные фамилии иностранных артистов. Он знал, что в этот час трамваи переполнены, а об автобусе нечего было и думать: у остановок толпилось множество людей, стать в очередь…

— Как там сударчик-то мой поживает? — принародно спрашивала Поля. Гутя смеялась: — На печке — клопов давит. Мстили, что ли. Тимоха тогда же налетел на законную жену, но получил отпор на этот раз от своих детей. Спроси сейчас Тимофей, зачем он идет к Поле, он не сказал бы. Не знал. Поля удивилась.…

– Ну, зови ее тоже… – Куда? – Ну, в чайную… – Как в чайную? Пошли в клуб, а пришли в чайную? – Сергей все улыбался. – Не пойдешь, что ли? – Яковлев все больше и больше злился на этого чухонца. – Да нет уж… другой раз как-нибудь. – Другого раза не будет. – Нет, счас не пойду. Выл бы один…

Наташка пела песню на манер колыбельной, но мелодии ее — невыносимо тяжкой и заунывной — не искажала. Ванька сидел у стола и смотрел в окно. Ох, сказали, мил помер — Во гробе-е лежи-ит, В глубокой могилке-е Землею зарыт. Ванька нахмурился и стал водить грязным пальцем по синим клеточкам клеенки.…

Стали они с Валюшей жить-поживать, и потихоньку до них стало доходить, что они напрочь чужие друг другу люди. Но было поздно: через год у них народилась дочка Нина, хорошенькая, круглолицая, беленькая… Колька понял, что он тут сел намертво. Им сообща — родней — купили двухкомнатную кооперативную квартиру…

Закройщик с женой собрались как раз ужинать, когда в дверь к ним резко, требовательно позвонили. — Кто это? — удивился закройщик. Жена пожала плечами: — Телеграмма?.. — Ну, иди, — велел закройщик. Хозяйка открыла дверь… В квартиру стремительно вошел ювелир Куринков в форме капитана. — Именем…

Старуха достала из шкафа четвертинку, аккуратно заткнутую пробкой. В четвертинке было чуть больше половины. — Гляди, не хуже ба… — Да когда с водки хуже бывает, ты чо! — Старика досада взяла. — Всю жизнь трясетесь над ей, а не понимаете: водка — это первое лекарство. Сундуки какие-то… — Хоть счас-то…

Старик молчит, глядя на огонь. Видно, вспомнил своих детей. — Чо эт вас так шибко в город-то тянет? — Учиться… «Что тянет». А хирургом можно потом и в деревне работать. Мне даже больше глянется в деревне. — Што, они много шибко получают, што ль? — Кто? Хирурги? — Но. — Наоборот, им мало плотят.…

Из Чокшей в Низовку катили весело. Дернули у «тестя» медовухи… Варлам на облучке вообразил себя ухарем и чуть было не вылетел с языком. Хотел громко позавидовать Лесиной судьбе. — А хорошо, язви тя, быть разб… — и осекся. Жених обнимал и голубил невесту. Приехали. Изба у Леси была маленькая, кособокая……

— Я же не скажу ей из гроба: «Заплати сама!» — Из гроба… Они при живых-то что хотят, то и делают. Власть дали! Моей девчонке надо глаза закапывать, глаза что-то разболелись… Ну, та плачет, конечно, когда ей капают, — больно. А моя дура орет на нее. Я осадил разок, она на меня, А у меня вся душа переворачивается,…

Василий Шукшин Письмо любимой В пятнадцать лет я писал свое первое любовное письмо. Невероятное письмо. Голова у меня шла кругом, в жар кидало, когда писал, но – писал. Как я влюбился. Она была приезжая – это поразило мое воображение. Все сразу полюбилось мне в этой девочке: глаза, косы, походка……

Copyright (c) 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского

Василий Шукшин Сны матери Вот материны сны, несколько. Почему-то они мне запомнились, не знаю. Может, потому, что рассказывала она их не один раз; она сама помнит их всю жизнь. Первый – Я была ишо маленькая, годов семь так, восемь было. Может, маленько больше. Вижу сон. Вышла я вроде из дома…

Кайгородов встал… Пристально глядя на гостя, нашел под кроватью – ногой – тапочки, надел их и пошел к выходу. – Пойдемте, – велел он Князеву тихо, но решительно. – Гриша! – опять сказала жена. – Все в порядке, – обернулся с порога Кайгородов. – Чего? – и требовательно посмотрел на сидящего Князева.…

– Мне до них нет дела. – Да и вообще, с какой стати мы потащились на этот самый Ириомотэ? Что, разве на Исигаки скучно было? Мужчина промолчал. Примолкла и женщина. Наверняка она старше своего спутника, вот и сюсюкает с ним. Остров Ириомотэ больше Исигаки, а группа островов Яэяма занимает по площади…

Из всего, что воздвигает и строит человек, повинуясь жизненному инстинкту, на мой взгляд, нет ничего лучше и ценнее мостов. Они важнее, чем дома, священнее, чем храмы, – ибо они общие. Они принадлежат всем и каждому, одинаково относятся ко всем, полезные, воздвигнутые всегда осмысленно, там, где в них…

Это – жук Рабиновича. Рабинович его открыл. Дрожа от счастья, с какой-то детской радостью Рабинович смотрит, как жук Рабиновича ползёт вверх по длинному склону изогнутого капустного листа. Рабинович поправляет очки и мысленно пишет диссертацию. А потом будет книга: «Жук Рабиновича», автор Рабинович.…

Эли Бар-Яалом Переведи меня Высокие договаривающиеся стороны уселись по оба конца стола, а между ними неприметной тенью примостился переводчик. Все молчали. Первым начал Он. — Я тебя люблю. Её передёрнуло, но переводчик сделал Ей знак и сказал: — Он говорит: «У меня есть терпение, я готов слушать…

Не больше минуты дает другу, чтобы осмыслить ужас сказанного, и добавляет: – И эльфов… нету эльфов. Прислонившись к ограде порта, стоит, исходя плачем, и его прекрасные золотые волосы треплет теплый ветер.

Руки Сассаля в шерсти, ноги Сассаля в шерсти, грудь Сассаля в шерсти, голова Сассаля в бурой, мохнатой шерсти, он весь шерстяной и мохнатый. Ступни у него широкие, пальцы длинные, от них получаются хорошие следы. Сассаль умеет уходить быстро и оставляет людям свои следы на память. Люди не похожи на…