Современная проза

— Добрый день, товарищ Яну! — сказал я. — Это и есть коляска с обтекаемыми линиями? — Да, — ответил он подозрительно, — она самая. Отличное качество, солидная вещь. Потом посмотрел, не смеюсь ли я над ним, и, успокоенный выражением моего лица, попросил: — Послушайте,…

— Ну их. — Двадцать тысяч. Подумай, доченька, что за цена! Молодая женщина утомляется от его слов. Она резко поднимает голову — хрипло спрашивает: — Откуда у него такие деньги? — А он поэт. Поэт-песенник Григорьев из Москвы, что ли. Не слышала?.. Он человек богатый. Вот тут я записал: Гри-горь-ев……

Жена Каро, кроткая, терпеливая и немногословная, как он сам, хорошенькая даже при заметной бледности и худобе, зажав сигарету между длинными, нежными пальцами, выпускала дым из надувшихся, пухлых губок и, глядя в окно печальными глазами, разговаривала не столько с мужем, сколько сама с собой: «Ну за…

Так и напишу на второй плите из песчаника, коричневой краской, у меня еще две банки осталось в сарае. И никакого вереска сажать не стану, самое надежное средство от чумы — бежать от нее подальше. А лучшее средство от ненависти — это закопать ее поглубже. В земле сухая вражда пропитается многолетней прелью,…

IV Бармен поглядывал на того человека искоса и самому себе злорадно и вымученно улыбался. На бармене был белый мятый пиджачок с винными пятнами на рукавах, а черные прилизанные волосы лоснились от бриллиантина. Толстяк словно бы продолжал прерванную беседу: — Хуже не придумаешь. Щеколду ведь…

– Да, – ответил мужчина с чердака. – Очень, очень плохой кашель, – настаивала женщина. – Может быть, вам какое-нибудь лекарство поможет? – Я принимаю лекарства и иногда чувствую себя вполне сносно. Впрочем, врач так и не сумел определить, что со мной такое. – Что вы говорите! Здешний врач, из Рейкьявика?…

– А вашему мужу нравится ваша ночная рубашка? – спросила дама. – У меня нет ночной рубашки, – сказала я в опустила глаза, словно стыдясь этого. – Простите. – Ничего страшного. Кстати, мне очень нравится спать голой. Женщина взглянула на меня так, будто увидела впервые, и во взгляде ее мелькнуло…

— Идет, Боб. Кленовый сироп, сахар, сливки, молоко? — Просто овсянка. — Без молока? — Без ничего. Сэндхерст — маленький городишко в пятидесяти милях вверх по Гудзону, если двигаться от Нью-Йорка. Безопасное местечко. Никакого сравнения с Алфавит-Сити  [1] , где…

А как быть тем, кто путешествует в одиночку? С какой стати Винни Майнер, чьи интересы почти всю жизнь ущемляли, должна забыть о собственном удобстве? Зачем позволять, чтобы твою шляпу, пальто и прочие вещи уродовали те, кто моложе, крепче, красивее? Неужели придется семь-восемь часов полета провести…

Солнечные лучи, проникающие сквозь дырки в желтом и синем небе на шторке, ласкают спину женщины, а в это время плечи ее по-прежнему ритмично вздрагивают в такт пальцам, перебирающим костяшки четок. Вдали, где-то в городе, взрывается бомба. Мощная, она наверняка разрушает чьи-то дома, чьи-то мечты.…

Новая жизнь несколько отвлекла мое внимание от таинственных пришельцев. Первоклассница! Как это гордо звучало! Новое платье, два фартука — чёрный и белый, ленты, портфель, азбука, прописи, счётные палочки. Всё свеженькое, хрустящее. Я казалось себе ужасно взрослой. Весь август во дворе мы…

— Ты ведь можешь позволить себе пару баксов для тех, кому не так везет, как тебе. И она встряхнула колокольчиком над его ухом с удвоенной силой. Дейл Пирсон дернулся и развернулся к ней, взмахнув мешком льда на уровне бедра. Лена отскочила. Ей было тридцать восемь — худая, смуглая, с изящными…

Тем не менее я подошел к ней, сделав один из первых шагов к тому, что вся моя личная жизнь пойдет наперекосяк, что из-за этого шага я потом всю жизнь буду шагать не туда, интуитивно пытаясь нащупать единственно правильное направление и так и не нащупаю, что потом я всю жизнь буду просчитывать, где и…

— Лошади? — воскликнул тот, вскочив со стула и вытянувшись во весь свой внушительный рост. — Предоставь это мне, доктор, и не будешь знать ни забот, ни хлопот. Таких лошадей тебе добуду — звери, а не кони! — Он почитал себя великим знатоком лошадей и потому решил, что отныне имеет все основания говорить…

Фокер поднимал уши и принюхивался. Смутное воспоминание, оставшееся в его памяти от постоянно снившихся ему снов, наполняло все его существо радостным трепетом. Когда они снились ему, он вздыхал и издавал звуки, похожие на лай. Тогда ноздри его черного носа то расширялись, то сужались, жадно вдыхая воздух,…

Дверь широко распахнулась, и в проеме показалась вульгарная фигура толстяка Шампольона, входившего в ресторан вслед за своей тщедушной супругой. — Хайль Гитлер! Этот пьянчуга, хозяин монтажной мастерской в Сен — Дени, каждое утро здоровался, вскидывая руку в фашистском приветствии, и при этом хитро…

Бетховен (искренне). Почему это? Гитлер . Тогда хотя бы твой ребенок родится через семь месяцев. Бетховен . Кто сказал? Гитлер . Господи, она совершенно невинна! Ничего не понимает, что с ней. Бетховен (угрюмо). Что бормочет, не знает. (Трясет слуховой аппарат.) Але. Гитлер . Так. Сегодня…

Сколько еще было? Да много. Я же не считаю. И зарубок, вопреки всем ожиданиям, не делаю. Но мне кажется, что их было не мало. Сколько? Берите больше… раз в десять. Почему меня поймали только сейчас? А кто вам сказал, что только сейчас? Ловили, да еще как. Почему на свободе? Так как ловили, так и отпускали.…

Я просыпаюсь — а Муцуки уже на кухне. — Доброе утро. Тебе яичницу поджарить? Качаю головой. — А может, апельсин хочешь? — Да, пожалуйста. Выхожу из ванной после душа. Муцуки уже помыл посуду. Для меня поставил на стол стеклянное блюдечко с апельсином, нарезанным фигурными…

Жена куталась в чергу и поворачивалась к нему спиной. Лндронников боязливо укладывался в другой комнатке и тайком плакал. Потом его разбирала злость — сначала на самого себя, а после и на жену, он ненавидел ее, хотя и сознавал, что виноват-то он, что он — вор. На третий день она полезла за деньгами.…