Сказки

В русской волшебной сказке образ положительного героя является центральным, весь интерес повествования сосредоточен на его судьбе. Он воплощает народный идеал красоты, нравственной силы, доброты, народные представления о справедливости. Героя поджидают многочисленные опасности, чудеса, неожиданные испытания,…

Сидят и плачут. А зайцы утром встали, видят — зима. Переоделись в белые шубки и стали на избушку смотреть. Вдруг видят-дымок. Закричали: — Дымок! Дымок! И бегом к бабке Алёне. Прибежали — что такое? Никакой избушки нет, а дымок прямо из-под снега идёт! Тут зайцы смекнули, в чём дело, давай…

— Не пойду-у! Не хочу-у! Все прохожие останавливались. Они показывали на Павлика и хвалили его: — Смотрите, смотрите! Какой замечательный артист! Как здорово он капризных детей передразнивает! — А может, он и вправду капризничает? — беспокоились другие. — Знаете, кто из таких детей вырастает?…

Преступников-бандитов судили, дали всем по десять лет отсидки в колонии строго режима. Все заключенные смеялись над ними и не верили, что на двоих бандитов напал тигр или рысь, хотя глубокие царапины долго не заживали. Нос кое как восстановили, а ухо у другого бандита уменьшилось на половину. Бандиты…

– Нет, это был он. – Королева в отчаянии подняла глаза на мужа. – Я разглядела его зелёный камзол и горб на спине. Ты знаешь, он колдун и якшается с самим нечистым. Как злобно он смотрел на тебя и на нашу девочку! – Полно, любовь моя, – постарался успокоить её король Эрилайд. – Я слышал о нём, однако…

Услышали ее вопли соломинка и искорка и посмеялись над фасолинкой. Они-то уже поняли, с кем имеют дело. — Напрасно, подружка, стараешься! Нашей хозяйке не до нас. А вы уж подумали, что хозяйка спохватится и станет искать фасолинку? Вот еще! Хозяйка дочистила фасоль, положила ее в чугунок и поставила…

– Ну, этого мне и во сне не снилось, когда я цвела в поле голубенькими цветочками! – говорила бумага. – И могла ли я в то время думать, что мне выпадет на долю, счастье нести людям радость и знания! Я все ещё не могу придти в себя от счастья! Самой себе не верю! Но ведь это так! Господь бог знает, что…

— А что такое век? Папа Лис почесал за ухом. — Так принято говорить. — А почему мы должны жить в каком-то веке? Ведь у нас есть свой дом! — Ты задаешь слишком много вопросов!.. Давай лучше окунайся! Лисенок подумал и бросился на росистую траву. Он почувствовал приятную прохладу, его влажная шерстка…

– И то, – говорит, – пойдем. Не легче ли на ветерке голове станет. Собрала им мать постряпенек праздничных да огурцов положила. Они, конечно, бутылку взяли и пошли на Рябиновку. Идут – молчат. Как дорога лесом пошла, старший и говорит: – Прихоронимся маленько. За крутым поворотом свернули в сторону…

– И чем более ценный у тебя товар, тем скорее тебя ограбят, а еще, чего доброго, пожар может приключиться, и всему конец, – ты об этом думал? – проворчал сын дяди первой жены отца Абдуллы Ассиф (этого человека Абдулла ненавидел сильнее, чем первых двух, вместе взятых). Абдулла заверил Ассифа, что всегда…

Внезапно в спокойный сон Гробулии проникло извне какое-то беспокойство. – Опять эта наглая Склеппи! Сколько можно выносить ее выкрутасы? Да разбудите же ее кто-нибудь! – жалующимся голосом крикнул кто-то. – Сама буди, Эйда! – Почему я? Она сейчас пинаться начнет! – Смотрите, у нее в руках опять…

Необъяснимо, невероятно. Волшебник Алеша крепко зажмурился, взглянул снова: письма не было. Волшебник Алеша бессильно уронил руки на стол, и вдруг что-то еле слышно зашуршало под его пальцами. Что-то невидимое. Волшебник Алеша поспешно нажал кнопку настольной лампы, теплый круг света уютно лег на стол.…

– А кем? – нетерпеливо спросил Андрюша. – Вова стал прекрасным лётчиком-испытателем. Это твой отец Владимир Петрович Рудаков. А девочка Аня теперь твоя учительница Анна Сергеевна. Андрюша опустил глаза. Так просидел он за своей партой долго. Он живо представил саночки, девочку Аню, которая теперь…

— Ох, опять, как всегда. Никакого покоя! — вздыхала Даб-Даб. — Галдят с утра до ночи. Как будто у Доктора, кроме их болезней, и забот никаких нет. Джип оказался прав: с наступлением темноты сильно похолодало. Друзья разыскали в погребе немного дров, и вскоре в большом и уютном камине заплясал веселый…

— Я уйду, — спокойно ответил Табаки. — Слышите, в чащах рычит Шер Хан? Я мог бы даже и не говорить вам о нем. Отец Волк прислушался; в долине, которая спускалась к ручью, раздалось сухое, злобное, продолжительное ворчание ничего не поймавшего тигра, которому не стыдно, что все в джунглях узнали о его…

— Дядя, как вы себя чувствуете? — подал голос нежеланный гость. — Сдается мне, выглядите вы как-то угрюмо… — Э-э… нет. — Тон ответа вовсе не располагал к продолжению беседы. — А мне сдается, что именно так вы и выглядите. Резкий порыв ветра швырнул в дверь очередную лопату мокрого снега. Сквозняк…

Никто не может сказать, долго ли так продолжалось. Мелькали дни и ночи, чередовались осени и вёсны, зимы и лета, а на чердаке всё оставалось по-прежнему. Изредка только кто-нибудь из людей заглянет туда на минуту, принесёт старый матрац или вышедшую из моды железную кровать, поставит у стены и убежит…

Мне снилось, как чьи-то заботливые руки меня одевают. Застёгивают синюю курточку, поправляют шляпу и дают тросточку. А чей-то ласковый голос напевает: Мой Картонный Человечек, Будет вторник, будет вечер, На столе зажжётся лампа, Я махну тебе в окно. Человечек мой Картонный, Приходи ко мне во…

— Скорее утеряно, — сообщила наконец женщина, придвигая ему через стол фотокарточку. По-английски она говорила явно лучше, чем по-итальянски. С фотографии на Виктора глянули двое мальчишек: один совсем маленький, белобрысый, с улыбкой до ушей, второй постарше, серьезный, темноволосый. Старший обнял…

Но, наверно, видит Бог, Есть всему свой час и срок. Слух доходит до столицы, Что нарушены границы: Чудо-Юдо — гад и змей Жжёт посевы и людей. Закричали тут три брата: — Проучить должны мы гада… Не допустим, чтоб на Русь Лезла всяческая гнусь! — Что же, — царь вздохнул, — герои, Вы мне…