Сказки

Этим генералам да профессорам все одно делать нечего. Голой домой не побежишь. У кого дома телефон, позвонили, чтобы костюм послали, у кого телефона нет, – с запиской лакея турнули, а сами сели закусить. Мартынко выпил и отмяк: – Друзья! Наша игра не более как милая шутка. На фига мне ваши клячи да…

Я начал читать и зачитался так, что, к огорчению взрослых, почти не обратил внимания на нарядную елку. Прежде всего я прочел сказку о стойком оловянном солдатике и маленькой прелестной плясунье, потом — сказку о снежной королеве. Удивительная и, как мне показалось, душистая, подобно дыханию цветов,…

Так было до тех пор, пока однажды темным днем его глупость и тщеславие не опостылели наконец тамошним жителям. Они собрали все дурное и скверное, что он когда–либо произнес, смешали с грязью… и чванливый гном вылетел вместе со всем этим прочь из подземного мира, как камешек из рогатки. Видели бы люди,…

По правде говоря, мудрено задержаться, когда уже падаешь. Так она падала, и падала, и падала… И долго так будет продолжаться? – Хотела бы я знать, докуда долетела. В какой я точке? Неужто в самом центре Земли? Сколько до него? Каких-нибудь сколько-то тысяч километров. По-моему, в самую…

Шли через парк. На небе догорало дневное солнце, оно светило ещё ярко, но уже не слепило своими лучами. В Зеленом театре звучала музыка, исполняемая Музыкальными Нотами. На скамейке неподалёку компания молодых Букв бурно обсуждала недавно вышедший фильм «Путешествие в реальный мир», чья реклама красовалась…

По правде говоря, мудрено задержаться, когда уже падаешь. Так она падала, и падала, и падала… И долго так будет продолжаться? – Хотела бы я знать, докуда долетела. В какой я точке? Неужто в самом центре Земли? Сколько до него? Каких-нибудь сколько-то тысяч километров. По-моему, в самую…

— Вы не в Сахаре профессор, а в парке. А меня зовут мисс Люсинда Ларк. Разве вы не помните? Я пригласила вас на ужин. — Ну разумеется! Клубничный проспект. Надеюсь, там прохладнее. Какие у вас милые… гм… пудели. Эдуард и Варфоломей опустили головы. Сбылись их худшие опасения. — Да…

В Берлине стоит памятник собаке-проводнику, которая вытащила слепого хозяина из-под колёс автомобиля, потеряв при этом переднюю лапу; а на кладбище Эдинбурга — памятник шотландскому терьеру Бобби, который четырнадцать лет прожил на могиле своего хозяина, да там и умер. В России тоже есть памятник собаке.…

— Так не простые же камни, а из космоса! — Они везде одинаковые, — зевнул отец. — Камень он и есть камень. А если уж так захотелось тебе увидеть его, то скажи об этом Максиму Ивановичу, а меня не буди, дай поспать! Но спать не пришлось ни отцу, ни матери, ни бабушке Соломии. Гроза разбудила всех.…

Папа Дёмы собирался на работу. Если он опаздывает, то беспорядочно носится по дому, пытаясь одновременно переодеться в рабочую одежду, запихнуть в сумку забытый блокнот и прожевать бутерброд с сыром. Иногда не верится, что это демон Максвелла, стремящийся к порядку везде и во всём. Он хаотично мечется…

Незабываемым наставником своим писатель называет Пафнутия Осиповича Анкудинова, замечательного мастера слова. Его рассказы Борис Викторович запомнил на всю жизнь и поэтическую основу их впоследствии донес до нашего времени. Он ярко, талантливо, по-своему написал эти старинные поморские былины, предания,…

Об этих счастливых грядущих днях бедняки складывали песни, сказки, поэмы. Так родился знаменитый карельский эпос «Калевала», воспевающий героизм труда и славящий верность и дружбу. Так родились и веселые сатирические сказки и анекдоты, в них народ высмеивал хитрость богатеев, их жадность, их корыстолюбие.…

Йоханнес стал думать о чудесах, которые ждали его в этом огромном, прекрасном мире и бодро шел вперед, все дальше и дальше, туда, где он никогда еще не был; вот уже пошли чужие города, незнакомые лица, – он забрался далеко-далеко от своей родины. Первую ночь ему пришлось провести в поле, в стогу сена, –…

– Давай я тоже закрою глаза. – Медвежонок закрыл глаза и встал поближе к Ежику, чтобы тоже слышать. – Слышишь? – спросил Ежик. – Нет, – сказал Медвежонок. – Ты впади в дрему. – Надо лечь, – сказал. Медвежонок. И лег. – А я – возле тебя. – Ежик сел рядом. Ты только представь: она сидит и поет.…

- Ну что вы говорите, старая! - вскричала Джачинта. - Чтоб я опять показалась в этих жалких обносках? Нет! Красивое испанское платье, тесно облегающее фигуру и ниспадающее богатыми, пышными складками, широкие рукава с прорезями, сквозь которые виднеются дорогие кружева в буфах, шляпка с задорно развевающимися…

—Точно чуешь. Есть что-нибудь новенькое? Тут вмешалась Антигра. Она вскочила и швырнула им своего детеныша. —Кретины! — вызывающе крикнула она. — Не видите, что мой Занн и есть Тагеранг? В лагере воцарилась тишина. Позабыв о рыбе и кострах, все повернулись к палатке вожака. Сони встал. Прижав одну…

— М-м-м, хорошо, хорошо, отлично, молодец, — благодарно пробормотал Эбрик. — Спасибо, сын. Эта корзина мне чуть полчерепа не оттяпала. Хорош был бы твой папаша с половиной головы, а? — Стал бы глупый-преглупый папаша-препапаша, — засмеялся Стагг. — Тише, тише, —…

У ворот заповедника Джемми наклонил шею, и Мартина соскользнула на землю по его серебристой шерсти. (Ведь он был, на удивление всем, белым жирафом.) Она ласково похлопала его по шее и поспешила через заросли манго к дому с тростниковой крышей, откуда уже доносились аппетитные запахи. Да, на сковородке…

 не было ему равных по силе,  мог оглобли ломать на спине.  Такие люди всегда в цене.  У среднего имя Никита,  мужик он был башковитый,  за что ни возьмётся, доведёт до конца,  ни разу не посрамил отца.  Младший сын, как всегда, Ванюша:  дурак – солёные уши, …

Последние прижизненные издания, восьмое и девятое, прошли спокойно. «Детгиз раскошелился: дают мне 12 цветных вкладок. Я сразу же написал: «Год – солнечная поэма в 12 месяцах». Много новых заметок. Ввожу отдельчики: «Клёв на уду», «Лесные враки» и «Клуб колумбов» – необычайные открытия и приключения…