Проза

Мы легко как данность принимаем тот факт, что каждый отдельный день состоит из разрозненных событий, переживаний, мыслей, впечатлений, а к жизни, сложенной из этих дней, склонны относиться как к некой целостности. И нужно определенное усилие воображения, чтобы увидеть в горстке разноцветных камушков…

– Держи вправо!.. Тяни за край… тяни, тяни! Брусок подложи… а, черт! Отойдите, ваше благородие, ноги отдавим! Бочонок застревает в дверях и – ни с места… Молодцы налегают на него и прут изо всех сил, испуская громкое сопенье и бранясь на всю площадь. После таких усилий, когда от долгих сопений воздух…

— Вот накатит-накатит — все, думаю, смертынька моя пришла… — А куда накатыват-то? На грудь? — А — на всю. Всю вот так вот ка-ак обдаст, ну думаю, все. А после рассла-абит всю — ни рукой, ни ногой не шевельнуть. И вроде я плыву-у куда-то, плыву-у, плыву-у. — Да, — сочувствовал Глухов. — Дело такое…

Дядя Володя выпил перцовки. — Стремиться надо, Славка. — Уж и то говорю ему: «Стремись, Славка…» — Говорить мало, — заметил дядя Володя и налил еще рюмочку перцовки. — Как же воспитывать-то? Дядя Володя опрокинул рюмочку в большой рот. — Ху-у… Все: пропустили по поводу воскресенья, и будет. —…

— Кто ты такой, что шляпу напялил? — не унималась жена. — Как тебе не стыдно? Тебе, если по-честному-то, не слесарем даже, а навоз вон на поля вывозить, а ты — шляпу. Да ты что?! Анатолий знал лагерные выражения и иногда ими пользовался. — Шалашня! — сказал он. — Могу ведь смазь замастырить. Замастырить?…

Как-то однажды Игнатий набрел на эту мысль — о преступном нежелании русского народа заниматься физкультурой, кому-то высказал ее, его поддержали. С тех пор он так часто распространялся об этом, что, когда сейчас заговорил и все о том же, жена его заскучала и стала смотреть в окно. — …Поэтому, тятя,…

Кузнец долго разглядывал его. – Смолокур, – сказал он. – Ага. – Васека глотнул пересохшим горлом. – Таких нету теперь. – Я знаю. – А я помню таких. Это что он?.. Думает, что ли? – Песню поет. – Помню таких, – еще раз сказал кузнец. – А ты-то откуда их знаешь? – Рассказывали. Кузнец вернул Васеке…

Лидка стояла внизу и хохотала. - Эраст, замолчи ! Нина Борисовна душою не принимала всякое непочтение. Выбежала из подъезда своего дома. Ее дом был на другой стороне улицы. Эта улица выходила к главному оврагу нашего городка. В прошлом называлась Проезжей. Ее даже называли Пыльной. Но вот уже много…

– Шо це таке? – возмутилась бабушка. – Наша дытына така хорошенька, а це чорти шо… И она объявила свою внутреннюю войну всем немцам. И я уже ни на грамм не сомневалась: им несдобровать. Так и было. Сначала под Москвой, потом под Сталинградом, но я до сих пор уверена: поражение их началось на нашем…

— Болезни! — восклицает он, и его лицо кривится от боли. — Есть теория, что, если ты подхватил СПИД, переспав с инфицированным человеком, то можешь заодно подхватить что угодно , даже то, что вирусом не передается, — болезнь Альцгеймера, мускульную дистрофию, гемофилию, лейкемию, анорексию, рак, склероз,…

– Каприз, говоришь? Хе-хе. Ну, тогда, знаешь что – организуй пару девушек мне в ресторан, чтобы сопровождали, – брякнул Чичиков первое, что взбрело ему в голову. – У нас прекрасная служба сопровождения, – поспешил заверить администратор, а про себя подумал: «Вот ведь богатенький Буратино, а по виду…

Время шло. Настя закончила школу, поступила в институт – учиться на дизайнера. Подростковый нигилизм остался в прошлом. Но отношения брата и сестры так и остались не безоблачными. Настя по-прежнему считала братишку избалованным, упрямым проказником. Шустрый малорослый веснушчатый Стёпка воспринимал старшую…

Откуда-то из глубины стародавних времён пришла в голову идея: лучшее средство от депрессии – поход по магазинам. Некоторое время колебалась. Затем решительно выдвинула ящик трюмо, достала пачечку сторублёвок, тщательно обёрнутых целлофаном. Наглый рыжий Маркиз вальяжной походкой подобрался к незастланной…

– Да, – ответил Ганнибал, – ты угадал. И я скажу нечто, когда все усядутся поудобнее, ибо разговор будет не из простых. – Мы к этому уже привыкли, – заметил Магон, ища глазами подходящую скамью. – К чему, Магон? – К твоим непростым разговорам… – Ничего не поделаешь, – сказал Ганнибал, – такое время.…

Говорят, правда проста. Но добыть правду не просто. Легко судить, когда История уже рассудила. Жизнь не разбита на параграфы, как учебник. Хрестоматийность претила Ленину. Он написал, что марксизм «Россия поистине выстрадала». В резкой подчеркнутости глагола – чувство личное и неличное, страстное и…

В течение всего пути он был очарователен, поражался вышине деревьев, густоте всходов, резвости лошади. Когда он вступил на крыльцо замка, г-н де Меруль произнес с оттенком дружеской торжественности: – Теперь ты у себя! Жозеф Мурадур ответил: – Спасибо, дорогой мой, я и рассчитывал на это. Впрочем,…

Но тут все ошибались. Ведь растения, в том числе овощи, которые живут своей невидимой жизнью, выглядят более живыми. Они трепещут, предчувствуя грозу, плачут от радости при наступлении дня, закаляются в презрении, когда им наносят ущерб, и пускаются в пляс семи парусов в сезон опыления. Без сомнения,…

П огода испортилась. За окном, за тюремной решеткой, – косые струи дождя. В камере сразу похолодало. Но это все-таки лучше, чем вчерашняя жара… Все пять лет существования «Революционной армии» я оставался верным оруженосцем Урсулы. И ее мужчиной. Последнее, впрочем, не совсем точно. Урсула, наш главный…

Я сижу в одиночестве на вершине песчаной дюны, лет мне все еще немного. Передо мной расстилается прозрачное голубое море, сверкают белизной гребни волн. Морской ветер прилежно гладит щеки. Пейзаж этот приятен, но что-то в нем безотчетно тревожит. Водная гладь несомненно живая! Вода, должно быть, где-то…

Кстати, о классике. Вот возьмите: Плюшкин и Ноздрев! Этим двум крайностям уже двести лет, а что, разве изменилось что-нибудь? Только масштаб! Сколько там Ноздрев мог пропить и проиграть на ярмарке? А ведь прокутил имение! Сейчас же деньги дают совсем другие возможности, а уж какие соблазны сегодня! Яхты,…