Проза

Когда вернулось лето, ему снова пришлось ходить на пастбище «перебивать» клячу. Конец был далекий. Конюх, свирепея день ото дня, брел неуклюжей походкой через хлеба. Работавшие в полях люди насмешливо кричали ему: – Эй, Зидор! Кланяйся от нас Коко! Он ничего не отвечал, но по пути выламывал в кустах…

Но водились у Билли и достоинства: у него имелась машина, она умела ездить и возила Сквозняка, куда он пожелает. Его собственный фургон пребывал в цепких лапах неких плантаторов марихуаны из Биг-Сура в качестве залога за сорок фунтов сенсимильи, которые Сквозняк припрятал в чемодане у себя в трейлере.…

Лошадь сказала, увидев верблюда: "Какая нелепая лошадь-ублюдок!" Верблюд подумал: "Лошадь разве ты? Ты же просто верблюд недоразвитый..." Чтобы понять незнакомую страну, важно преодолеть привычку подходить к другому народу со своими мерками. Подметить черты местного своеобразия, описать…

Как всегда, начался спор: что это – Юпитер или какая-нибудь другая звезда? Она несла свой мерцающий огонь над темными вершинами сосен, песчаными холмами, заросшими вереском, над тесовыми крышами и скворечнями – над всем этим лесным краем, несла, прокладывая свой медленный путь среди созвездий и как бы…

– Но ведь фильм клёвый? – на всякий случай переспросил Лёха. Костяй снова вздохнул. – Фильм хороший. – Так чего же тебе ещё надо?! – возмутился Лёха. – Да-да, чего тебе надо? – поддержал его Алексий. – Достоверности, – ответил Костяй с таким видом, словно уже и не чаял, что его когда-нибудь…

— А стены-то могучие, — постучал по ним тросточкой Николай Петрович. — Как в крепости. Из пушки не прошибешь. — Да, — согласился приятель. — Наши предки тяп-ляп не строили. Глядите, как глубоко погружен весь фундамент в почву… А что там, внутри, под фундаментом, сего мы не знаем. — Погреб, — хмыкнул…

Терзаемый то страхом, то надеждой, я наконец услышал шаги жены, спускавшейся по лестнице. Когда я убедился, что она ушла, я с замиранием сердца вернулся на место катастрофы. Тщательно заперев дверь изнутри, я предпринял лихорадочные поиски. Быть может, думал я, то, что я ищу, скрывается где-нибудь…

– Да садитесь же, черт возьми, этой рухляди ничего уже не повредит. Она кивнула и устроилась на заднем сиденье. Мы поехали. Со всех сторон мне сигналили нервные местные автомобилисты. Я кого-то подсекала, внезапно перестраивалась перед светофором, обнаружив, что еду не по той полосе… Мне сейчас…

Боковым зрением я видела, как слева подошла какая-то женщина, протянула бармену пустой бокал, который тот сразу и наполнил… Тогда она повернулась к Мише (его звали Мишей) и что-то проговорила по-французски. Это была нестарая женщина, но явно опустившаяся, я даже приняла ее за проститутку, высматривающую…

Этого мудрого правила аккуратно придерживаются и по сию пору. И не без успеха. Моня же был на Руси чужим человеком, залетной птицей, и эта мудрость на него не распространялась. Даже голод не сделал его злым. Такой уж у него был кроткий нрав, доставшийся по наследству от предков вместе с носом, переходившим…

– О, я еще не скоро с ним увижусь, хотя мне и очень хочется с ним побеседовать. Раньше как в восемьдесят лет я не сделаю ему визита… А между тем, говоря это, она с ужасом помышляла о том, что этот визит может произойти и гораздо раньше. Как бы то ни было, но теперь снова, мучительно и почти болезненно,…

– Нет, – сказал Чаката однажды вечером. – Слишком поздно. В такой час они уже угомонились. – Нет, это была птичка, – сказала она, и ей было очень важно назвать ее этим простым словом, подобно библейскому голубю или зодиакальному овену. – Дафна, девочка моя, – сказала миссис Чаката между двумя шумными…

Мария растянулась на лежаке, и я задрал на ней свитер, обнажив лопатки. Несчастный швейцарец долго прочищал свою высоковольтную электроиголку в мисочке со спиртом и эфиром. Та гудела и визжала, как огромная бормашина, а затем он погрузил ее в плоть Марии. На Бульваре Гири воскресным утром спокойно.…

– Поздравляю, Рафик, – сказал Алексей. – Спасибо, Лешенька! – радостно отозвался Восканян и на ходу с великодушием победителя пошлепал Алексея по плечу. Тренер как будто не заметил Алексея. Но пройдя несколько шагов, он оглянулся и сказал: – Не уходи, Сычев. Ты мне нужен. Через четверть часа тренер…

О чем говорить с ним? Он ничего не помнит. Годы труда, годы житейских невзгод и удач, войны, смерти, болезни, революции, праздники перепутались в его мозгу, уже где-то цепенеющем и откликающемся на что-то одно, свое, случайное, как полумертвый радиоприемник, в котором все лампы вышли из строя, кроме…

Другой раз, вечером, на бомонской дороге, она хотела обогнать большой воз сена, который медленно двигался впереди, и, поровнявшись с ним, узнала Теодора. Он подошел к ней как ни в чем не бывало, говоря, что она должна ему все простить, так как тогда «в голове у него шумело». Она не знала, что ответить,…

уехать. В сумерках я вышел на крыльцо, погода разведрилась, надо мной блистало огромное синее и серебряное небо. Дом стоял на краю деревни или того, что от нее осталось. Соседняя завалившаяся изба, очевидно, была давно уже брошена, дальше вдоль улицы, если можно было назвать ее улицей, темнело несколько…

— Ну и ветер! Голову сорвет! — сказала девушка в белом, направляясь к зеркалу. Девушка в синем ничего не ответила, сняла перчатки, подошла к буфету и стала расстилать на столе дневную чайную скатерть. — Я говорю, голову сорвет! — повторила мисс Розамунда Хант. Она была непоколебимо уверена, что слова…

Иван Иваныч вышел наружу, бросился в воду с шумом и поплыл под дождем, широко взмахивая руками, и от него шли волны, и на волнах качались белые лилии; он доплыл до самой середины плеса и нырнул, и через минуту показался на другом месте и поплыл дальше, и всё нырял, стараясь достать дна. «Ах, боже мой……

Она пошла боком к двери. – Куда намылилась?! – заметила мамуся. – Куда! Побрызгать хочется. – Смотри. Быстро назад. Станешь на кухне болтаться – убью потом! На кухне колдует над кастрюлями соседка Антонина Ивановна. – Чего, Клашенька? Опять бедуешь? Дерутся твои? А бомбочку хочешь? Ликё-ёрную!…