Проза

– В самом деле? А ты не выяснил, почему так дешево сдает? – Что я – лох? – Юрка скривился. – Может, старая дура рынка не знает. Спроси – сразу накинет. Не так, что ли? – Так-то оно так, – задумчиво пробормотал Кирилл. – Но я как-то слабо верю, что бабульки, которые сдают квартиры, между собой не…

Воспоминания о событиях двадцатилетней давности нахлынули так неожиданно, что мужчина едва удержался, чтобы не встать со своего места и не броситься бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше из этого самолета, который неумолимо нес его в родной город, навстречу с теми, кого, как он думал, уже не увидит…

Чаще всего она разговаривает сама с собою, так спокойней, не ушибет своего собеседника неосторожным и желчным словом. Но и привычные диалоги с собственной памятью трудно даются – всегда беспорядочны, нет последовательности. Какой-то бессмысленный хоровод ассоциаций и вспоминаний – едва начавшись, один…

Я в пять минут собрал рюкзак, накидав туда ручек и тетрадей. Андрюха тем временем завладел какой-то книжицей из книжного шкафа, в котором в тщательно подобранной цветовой гамме стояли полные собрания не читанных никем произведений. Луч солнца сверкнул на золотом тиснении. Разумеется, это был Достоевский.…

Он последним поспешно выходит на этой самой «Товарной»; исчезая из рамки двери и запахивая плотнее пальто, быстро взглядывает на нее своими черными провалившимися глазами и тут же отворачивается: высоко подбритый затылок, драная шапка с завязанными наверху ушами. Двери закрываются. Черно-белая…

* * * В кабинете начальника экспедиции комдива Ковалева спокойная, хладнокровная тишина. Ковалев сидит за столом. На столе — большое стекло, стрелковая линейка и ни одной бумажки. Разговоры негромкие, спокойные: о кухне, о котлах, об ишаках. * * * На полигоне, шумное, многонациональное, собирается…

– А мне до того дела нет, – долго помолчав, откликнулся второй конник. Этот ехал в лисьей шапке с длинной жемчужной кистью и в лисьей же шубе добротного вида. На переду шапки суровой нитью крепился фряжский золотой – государева награда. Всадник намотал длинный повод на палец левой руки, из чего любой…

– Например, перестать обновлять ленту. Выключить телефон, а лучше совсем выкинуть его и заняться чем-то новым. Может, уборкой? Вик, ты второй день обещаешь вещи свои из тазика в ванной забрать. Ты их для чего там замочила? Для плесени? – Да вытащу сейчас. Вытащу. Не ной только. И так всегда. Живя…

Из губернского центра в Дудари надо было или плыть на пароходе, или ехать поездом да еще пробираться по тракту на лошадях — в общей сложности не меньше пяти суток. Не всякий без крайней нужды мог решиться на этакую дальнюю поездку, зная к тому же наверное, что в пути на него в любой час могут напасть…

– Ладно. Понял. До завтра! – попрощался Кока. Что Баран подогреет – хорошо. Но надо же где-то переночевать. Опять идти к Лудо и Ёпу?.. С ними недолго и самому спятить. Да и живут эти психи на полной социальной мели, целый день от нечего делать во дворике языками чешут. Хорошо ещё, Кока знал немецкий…

Евдокия Ивановна, как она сама выразилась, определила Лизу к лучшим преподавателям школы. Девушке даже стало неловко из-за такого внимания к своей персоне, поэтому она сидела тихо, лишь изредка кратко отвечая на разные вопросы директора. Когда все дела были улажены и мама с дочкой покинули кабинет директора,…

Для Кремлёвцев знакомый путь, Золотой километр и курантов звон Ты, Кремлёвец, не позабудь! Закаляли нас будни страдные, И под звонкий курантов бой Батальонами мы парадными Пред Кремлёвскою шли стеной. И царил над Площадью Красною Образ предков, для нас святой, Освещая дорогу ясную…

Когда мой неугомонный отец решил уехать? В то роковое лето у острова бушевали шторма – один за другим, трудно было уснуть от грохота прибоя – словно громадный каменный великан обрушивал на берег шаги в тщетной попытке выбраться из беснующейся стихии. Устрицы не любят шторма, не любят мутную воду. Молодь…

Писательница очень тонко чувствует жанровую природу рассказа, новеллы. Жанр для неё – не формальная категория, не отвердевшая художественная конструкция. Содержательные задачи изображения жизни постсоветского времени, когда «страна перестала петь свои песни» («Письмо»), требовали от автора такой художественной…

Заметив ее реакцию, фыркнула. Да, Агнес всегда была самой спокойной и адекватной среди нас. Можно даже сказать, служила нам буксиром. Не будь ее в нашей четверке. Мы бы такого наворотили. И так. Что у нас сейчас тут происходит? А происходит то, что нас поперли из нашего первого, настоящего шабаша.…

– Не «почти», а ударил! – поправил Сернов. – Не ударил, – настоял Коваленко, – но акцентированное движение сделал. Игоря трясло – не от страха, а от ненависти. К двум уполномоченным, к их дешевому спектаклю. – Игорь, обстоятельства складываются не в вашу пользу, – сказал Коваленко. – И я сейчас…

Агент жестом приглашает актера сесть на один из двух кожаных диванов, стоящих друг напротив друга со стеклянным столиком между ними, и Рик устраивается поудобнее. — Для начала, — говорит агент, — моя жена, Мэри Элис Шварц, передавала тебе привет! Прошлой ночью мы устроили в своем просмотровом зале…

«Что я слышу, что я слышу, – с тоской и недоумением вопрошала я про себя. – А ведь до этого я числилась в её приятельницах и даже частенько бывала на загородной директорской дачке». И я вспомнила, как пару лет назад по заданию редакции побывала в одной армянской семье. Её хозяйка – настоящая госпожа…

Евдокия Жалейко была из бедной семьи. Ветхая родительская хата под соломенной крышей стояла на отшибе в конце деревни. В полусотне метров от хаты проходила дорога на мельницу. С этой самой дороги и присмотрел однажды себе невесту шестнадцатилетний Марк, сидя в телеге на мешках с зерном. Увидев у колодца…

Я спустилась вниз, чтобы насладиться любимым завтраком от мамы. К счастью сегодняшний день начался для меня хорошо. Можно сказать даже клево. Как только я спустилась, я сразу же заметила за столом кухни Адама. Он о чем-то разговаривал с мамой. –Адам! Ты приехал! – крикнула я. Я сразу же бросилась…