Проза

Вбегает Вернигора. Тоже Петя и тоже сосед. У него курчавые темные волосы, смуглое лицо. Он взволнован. Его новость радует нас. Переводят в полк! Все обрадованы, все говорят, но никто никого не слушает. — Здравствуйте, товарищи! — зычный голос моментально успокаивает разноголосицу казармы. В дверях…

Уже с порога я почувствовала запах свежего кофе. Бросив сумку на пол и скинув с ног балетки, я прошла на Машину просторную сталинскую кухню. Сначала я не сразу сообразила, что не так. На столе две чашки кофе, разогретые бутерброды, салат… Бутылка с вином! Вот что! Маша любитель потусить с Кристиной,…

– У аппарата. – Хрофтяра, ты где? – загундосило в трубке. – В лесу. – Фиг ли ты там засел? Все уже разъехались. – А печенеги? – Свалили давно. – Чья взяла? – Старик, ты чё? – оскорбилась трубка. – Когда мы проигрывали? – Тогда ладно. – Хрофт, кряхтя, поднялся. – Короче, мы с дружиной…

   - И сколько ж терпеть?    - Да подольше, чем они перед своей партизанщиной на раздумья потратили. Может, год, может - два.    - Два года?!    - А как же иначе? Статью-то лепят лихую - "преступная группировка, организованная по этническому принципу"! Они ж прокуратуре сами в руки под кампанию…

К тридцати годам у Яны был диплом учителя труда и черчения и некоторый опыт работы в школе, которая разочаровала ее большей ориентированностью на отчеты и другую формальную бюрократию, чем на развитие действительно творческих способностей учащихся. По натуре не революционер, она не пыталась что-то изменить…

К тридцати годам у Яны был диплом учителя труда и черчения и некоторый опыт работы в школе, которая разочаровала ее большей ориентированностью на отчеты и другую формальную бюрократию, чем на развитие действительно творческих способностей учащихся. По натуре не революционер, она не пыталась что-то изменить…

— Села! — восторженно сипит дядя Володя. Забегая вперед и умоляюще заглядывая Степе в глаза, он шепчет: — Дай я схожу, а? — Да не надо,— отвечает Степан. — Самка ведь... — Ну ты-то уже хлопнул одного! Теперь моя очередь. Вдруг разучился? — кривится он в шутке. — Да ведь самка... — Ну и черт…

   - Да, не достать. Да ведь хорошая иностранная авторучка очень дорого стоит.    - Да, очень дорого стоит. Одной моей месячной заработной платой не отделаешься. И вот, - представьте! - в магазине " Журналист " появились итальянские авторучки с итальянским же пером, по девяносто рублей.    -…

Фредерик думал о комнате, в которой он будет жить, о плане драмы, о сюжетах для картин, о будущих любовных увлечениях. Он находил, что счастье, которого заслуживало совершенство его души, медлит. Он декламировал про себя меланхолические стихи; нетерпеливо расхаживал по палубе; дошел до конца ее, где…

Удивительно, наша цивилизация, одна из самых древнейших в галактике, но великих путешественников в истории насчитывались единицы, и то, давным-давно. Тогда жители планеты Лирия только начали свой большой путь по вселенной. Они сделали очень многое, установили первые контакты с неведомыми до той поры…

— Стасик, а ты не шофер? — Механизатор. — Жаль. А, Алла Константиновна? Такой хороший мальчик, а не шофер. — Шофером тоже могу, полтора года работал. Но не здесь. — А где? — В Читинской области. — Это далеко, — огорчилась симпатичная Марина, — это нам не годится. Алла Константиновна, годится…

— Почему же отец не идет к вам, Митмих? — Не может. Он же умер. Я лгал, я обходил разговор о луге. и он мне мешал, мой врач. Жужжанье пчел не мешало, а вот разговор мешал. Почему не несет ко мне арбуза? Ха! я знал, что отец не может этого сделать и что я тоже не могу пересечь этот луг. Что-то Филипп…

— Мне в Берлине — почти как в Харькове! — с ноткой восторга объявила моя спутница. Оказалось, Харьков — её самый любимый город. Она недалеко от него родилась, в нём училась. До Берлина она, между прочим, ознакомилась с такими европейскими столицами, как Осло и Лондон. А уж сколько повидала городов…

— Не подвезете? — Смуглое морщинистое лицо близко наклонилось к окошку. Путник оказался старым индейцем с темными проницательными глазами и грозно нависшими над ними разросшимися бровями. Его длинные смоляные волосы были заплетены в бесчисленное количество тоненьких косичек. Пакстон облизал губы.…

Она ушла и увела сына… Теперь Виктору, или Витьку, Витьке, Витюхе, как его стали звать собутыльники и неизвестно откуда и когда появившаяся сожительница Натаха, было привольно жить… Никто не мешал ему получать радость от горькой, никто не учил, как надо жить, и не пытался излечить. Своим скверным поведением…

— Я имел удовольствие побывать на трех ваших представлениях, — сказал Фуглер раскатистым баритоном, — и прежде всего хочу засвидетельствовать вам свое уважение как замечательному артисту. Еще никто не называл Гарольда артистом. — Хм, спасибо, — выдавил он. — Весьма польщен. Я представил, как раздулся…

Инга рассказывала, что новую квартиру она не полюбила – далеко от центра, от потолка пахнет побелкой, да и вообще – это что, потолки? – Что – «потолки»? – не поняла Нина. – В каком это смысле? – Низкие, – вздохнула Инга. – Вот в Ленинграде у нас были, – она взмахнула рукой, – метров пять, не меньше!…

* * * Наблюдаю улицу жизни… Кадры сменяются слишком быстро. Если описывать все ежедневное, получится слишком долго. А если затеять такую игру: выстроить в ряд только зимы, только осени, все лета и весны. Или, к примеру, очень длинное кино про одну и ту же семью, но всегда сезон один: зима… Так можно…

– Моя, – опасливо ответил, понимая, что меня уличили не столько в порче подоконника, сколько в более серьезном преступлении – хранении холодного оружия. Дядя Коля спокойно вынул кинжал из руки, обессиленной его мощным «капканом», и продолжил внимательно осматривать мое произведение. – Хорошая работа, –…

Автобус, наконец, тронулся. Алкоголики остались где-то позади. – Следующая остановка, – раздался из динамика над головой хорошо поставленный мужской голос. – Кинотеатр «Комсомолец». У меня заказ на Дубнинской улице. И Яндекс показал, что ехать до одноименной остановки. Из головы не выходили алкоголики.…