Проза

популярности среди читателей. Затем наступило время длительного, искусственного перерыва в общении читателей с одним из ведущих писателей своего времени. Произведения Пантелеймона Романова не печатались в нашей стране с конца тридцатых годов. Казалось, о нем совсем забыли. И вот, с начала 70-х…

Фейнгольды жили на Сентрал-парк-Вест. В ее романе — уже изданном, не в том, над которым она работала, — Люси описала от первого лица место, где они жили. Я успела наглядеться на вест-сайдские квартиры. Их планировка ставит в тупик. Двери, ведущие в никуда — поворачиваешь ручку, открываешь дверь:…

- Софи, иди в ванну умойся, и будим ужинать – сказал он, и нежно поцеловал ее в губы, которые были ярко-красными. Софи не спеша отправилась по коридору к дальней двери, где находилась ванная. Арландо глянул на часы, которые показывали двадцать минут девятого. Он вытащил из пиджака блокнот, записал…

«Долларов семьсот свинтила, не меньше. Хорошо, что я хоть не все деньги с собой в гости взял к Сашке. На Шаболовку. А он куда смотрел! Он же, идиот, ее по газете выписывал! Ладно, надо вычеркивать эту ересь из мозгов. Мысли, мысли, мысли… О чем бы подумать о хорошем? Ага, вот оно! Значит, так, вот, например,…

– Чем я заслужил такое чуткое отношение к моей персоне? – прервал ленивую тираду Романовский. – Я вижу, вы не молоды. Но романтик! Определяю по фуражке флотского покроя, по солнцу пуговиц и еще не потухшему огоньку в глазах. Но романтику можно найти в безмолвии Севера и тэ дэ и тэ пэ, везде, только…

Полоска от луны стелилась по дорожке, словно боясь, что-Иван ненароком может заплутаться… Жалко Ивану новой сандалии, брюк жалко — были с иголочки… А дорожка — брось пятак — найдешь — вилась и вилась по выгону прямо к саду Русаковых. 2 А у Староверовых между отцом и дочерью — баталия. Мать,…

– Да, а что? – Гари уже застёгивал последние пуговицы и был готов выйти из каюты. – Не засматривайся! А то вдруг захочется покататься. Придётся садиться, – пошутил Ник и искренне рассмеялся. Гари ничего не ответил, только покачал головой и, хмыкнув, вышел на палубу. Инструктаж был стандартный. В конце…

– Дайте легату Лацию Корнелию Сципиону плащ и накидку! – затем обернулся к Лацию и добавил: – Думаю, всё остальное мы сможем обсудить по дороге. Сейчас не время. – Да, консул. Благодарю тебя, – Лаций прижал кулак к груди. – Принимай седьмой легион. Кстати, там твои товарищи, – добавил Красс. – Эти……

Мужчины, женщины Парижа — они все тщеславны, и я сам не исключение. Рослый, стройный и широкоплечий, я забочусь о ежедневном бритье и питаю склонность к плотным тканям. Мои костюмы и сорочки всегда источают цитрусово-бергамотный аромат одеколона «Жан Мари Фарина», он неизменно ассоциируется с опрятностью…

— Хочешь прокатиться? Я увидел, как озарилось его лицо, как вспыхнуло оно радостью и благодарностью и как, пересилив этот порыв, он сожалеюще, но твердо покачал головой в стороны. — Нет… Не хочу. — Да бери, мне не жалко! — неожиданно для самого себя расщедрился я. — Или, может, не умеешь? Так это…

Наконец офицер заметил, что его похожая на маленького котенка партнерша устала, и участливо заглянул ей в лицо: — Будем еще танцевать? — Нон, мерси, — твердо ответила запыхавшаяся Акико. Тогда офицер, продолжая вальсировать, повел Акико, ловко лавируя, сквозь колышущиеся волны кружев и цветов к…

«У меня большой прогресс! – хвалится дитя. – Заезжай, не пожалеешь!» Мне нравится, когда дети говорят на «ты» с подержанными мужчинами тридцати или шестидесяти лет. Мчусь. Воображаю Эвридику почему-то в царстве ковров. Блаженство Гаруна! Блаженство Сауда! Голливуду и не снились такие блаженства! Она…

О-Тами возложила на свои женские плечи всю тяжесть забот о семье. Это, несомненно, делалось с единственной мыслью: ради Хиро. Но в то же время в этой женщине, видимо, глубоко коренилась сила традиций. О-Тами была «чужая», она переселилась в эту местность из суровых горных областей. О-Суми часто приходилось…

– По-прежнему не продается. Видно, между писателями и читателями теплообмена не возникает… Кстати, как у Хасэгава-куна со свадьбой, все еще никак? – Остался всего месяц. Столько хлопот, что невозможно заниматься, я совсем измучился. – Так заждался, что невозможно заниматься? – Я же не Миямото-сан.…

Ритуал был проделан со всей тщательностью и, наконец, душа ее очистилась от скверны. Сразу же после того, как дьявол был изгнан, жена мастера скончалась. Отпускать демона бродить по земле было бы весьма неосмотрительно, но погубить его было невозможно. Потому решили заточить демона, чтобы не мог он…

На уроках и даже по ночам я мысленно репетировал: «Пройду мимо, поздороваюсь… Вспомню о чем-то, вернусь… А там, в партере, я предложу ей свою программку. Она прочитает ее, подержит в руках. А потом я спрячу эту программку. И каждый раз перед Новым годом буду вынимать ее, разглядывать, вспоминать…» …

Здесь смешно то, что, безвредно побывав на высоте четырех тысяч метров [2] , доступной только орлам, юноша погиб на двух метрах, что нельзя даже считать высотою. Здесь необыкновенно смешно то, что, преодолев самые страшные опасности, видев под собою ужасные ледяные вершины и зубцы неприютных гор,…

А потом что-то грязное, кружащееся, вой, свист и прыгающие огни. И тогда это было весело, а теперь, когда в углах пряталась смерть и отовсюду надвигался день с необходимостью жить, и действовать, и за что-то бороться, о чем-то просить, — было мучительно и непередаваемо ужасно. — Барин, спишь? — насмешливо…

— Друг, друг мой единственный!.. И наконец она пришла, эта неуловимая слава, пришла, нежданная-негаданная, и наполнила светом и жизнью пустую квартиру. Шаги тетки тонули в топоте дружеских ног, призрак одиночества исчез, и замолк тихий шепот. Исчезла и водка, этот зловещий спутник одиноких, и Владимир…

И в начале болезни своей Ипатов стеснялся не только плакать, но и молчать на людях: то ли улыбнется, то ли скажет пустяк, незаметно поднимется и уйдет к себе в комнату за своим горьким делом. Но уже вскоре пропали люди из глаз его, и везде стал он один; и уже случалось: ведет его жена по улице, а он…