Проза

И вот случилось однажды, что после одного из затянувшихся ужинов, частых в среде ведущих блестящую жизнь людей, Жоржетту на раннем рассвете сопровождал домой юный Ангерран де Тэтвид («друг сердца» Фелисьенпы), и из ее жилища он вышел в час, когда принято пить мадеру. Все эти обстоятельства были, естественно,…

Тело рептилии было покрыто коркообразными, словно окаменевшими, чешуйчатыми пластинами, своего рода броней серо-зеленого цвета, а в полуоткрытой продолговатой пасти покоился один из ботинков Х. Х., крепко прихваченный острыми зубами. Крокодил, распластанный на паркете, был совершенно неподвижен, будто…

— Два миллиона! Хотите? Хотите три? — возопил этот Геркулес, эта живая, до жути осязаемая реклама новейшей медицины. — Вы возвратили мне дыхание, солнце, вкусную еду, безудержные страсти, жизнь, все! Требуйте с меня неслыханного гонорара: благодарность переполняет меня! — Пос-слушайте… кто это… кто…

— Какая это радость — воодушевлять артистов! — шептал он. Примерно три четверти часа длился этот экстаз, за который он отдал бы все царства мира. Наконец луч утренней звезды, пробившийся сквозь ветви деревьев, внезапно освещал фигуру Бономе, черную воду и лебедей с зачарованным взглядом. Обезумевший…

Но вскоре мне стало ясно, что никто не понял намека и все думают, что я (первое) прикидываюсь лордом или (второе) являюсь им на самом деле. Одно имя в чате сразу привлекло мое внимание — не оригинальностью, а странным написанием. Ее звали Леди Генневра. [2] И тут мои пальцы зажили собственной…

Странно, запах духов здесь плавал не тот, к какому привык Кирсанов. Верно, купила иную марку. — Ты где? — позвал Игорь Михайлович, заходя в комнату и захлопывая ногой дверь. — Сейчас! — отвечал женский голос из ванной, где шумела вода. И голос ему показался каким-то странным. Наверное, что-то…

Словом (не ревнуй только!..), люблю я девчонок из своей палаты. Простые. Веселые. Понятные. Даже Шестопалиху люблю. Когда она с парнями не кадрится. Слушай, Людка меня спать гонит, завтра продолжу… Продолжение! …Вышел тут у нас, у Кошмариков, ночной разговор. Слово за слово, хоть и не люблю душещипательных…

5 В конце стальной трассы находилось поле, размеченное каменными столбами: земля между ними была такая, будто ее жевал и выплевывал какой-то великан. Дни напролет носился я по этому полю, с ходу перелетая ямы, взбегая на вершины крутых горок, скатываясь с них и, в тучах брызг, пересекая илистую мелкую…

Ян, я не могу отдать вам его насовсем, я очень люблю и привыкла к нему, но мне бы хотелось, чтобы вы иногда надевали его, когда мы идем куда-нибудь вместе. Так она говорила мне годы спустя. Я в первом ряду как раз напротив нее. Я задаю ей вопрос, она перебивает, улыбается, помогает мне и отвечает,…

Ничего, ничего… Вот я снова вхожу в мир тишины, где все предметы зримы и имеют значение. И я буду разглядывать их и слушать, и что-то внутри томительно зазвенит, и это будет то, что нужно, чего ждешь и не можешь дождаться в московской неразберихе. Конечно, подмосковный дачный поселок не Болдино, а побег…

В этот весенний день я вижу, как великий ученый стоит, почти поглощенный окружающей его природой, состарившийся и больной, но с бессмертием в кротких глазах. Он точно покрыт мхом, с глубокими морщинами на землистом лице, у него, с позволения сказать, бородавка на носу, а борода спускается тонкими, выцветшими…

Унитаз остался на месте, и Ромочка сходил в туалет. Правда, вода не спускалась. И туалетная бумага пропала. Он обшарил шкафчик за унитазом — пусто. Общая ванная выглядела почти как всегда, только воды не было. Правда, в ванной по-прежнему было душно и сыро из-за вечных протечек. Воняло плесенью. Он…

Надо сказать, что первой начала горничная. Она терпеть не могла инфантиных причуд, например ее требования называть себя Миникайф, которому все окружающие беспрекословно повиновались. Еще она терпеть не могла инфантиных игрушек, любимых чуть ли не с пеленок игрушек, которые та прятала у себя в комнате.…

Поезд в Баку шел трое суток, и поначалу я все пытался как-то собрать себя по кусочкам. Еще не верилось, что я выбрался из этого чистилища целым. Щедра оказалась столица державы на встречи, события и потрясения. И все же держала она меня цепко. Не только накалом своих страстей, бурей и натиском, приобщенностью,…

Но это уж мой литераторский крест, и он достаточно зауряден, зато печальная одиссея военного моряка Самарина и совращенного им экипажа была из ряда вон выходящей. Уже на исходе двадцатого века она повторила и воскресила историю бунта на броненосце. Вот только, в отличие от потемкинской, эта совсем недавняя…

Однажды в одно и то же время мы оба очутились в Крыму, в декоративном портовом городе. С благою целью — прийти в себя от шумной круговерти столицы, посильно разгрузить свои головы и, может быть, сочинить нечто путное. Мы знали друг друга не первый день — уже полтора десятка лет. Ближе не стали, держали…

— Кто эта Груша? — Сестра и завистница. Мы с ней погодки. Даша и Груша. Трогательные попытки диаспоры вклиниться в степной чернозем. Груша меня преследует с детства. Я неизменно была премьершей, а она — на подпевке и подтанцовке. Представляешь, сколько всего в ней копилось. — Сестры ничего не прощают, —…

Не сразу, но я его обнаружил, мы обнялись, без слов, по-мужски, он выглядел странно в своем несезонном, негреющем, затрапезном пальтишке, в знакомой нахлобученной кепке. Даже среди посланцев Юга он выделялся своей уязвимостью в этом заледеневшем городе. Мы согревались и пили чай в запроходной полутемной…

…Многие машины — с грузом и без груза, — проскочив дорожный переезд, въезжают под арку колхозных ворот и мчатся по светлой бетонной полосе, обсаженной кленами и туей. В обе стороны от этого зеленого коридора, за сплошной шеренгой деревьев — каменные дома длинных и ровных улиц. Такие же деревья обступили…

Такую безупречную жизнь Томас Генри вел всю зиму. Летом мы взяли его в деревню. Нам казалось, что ему будет полезна перемена обстановки: он явно начинал полнеть. Бедный Томас Генри! Деревня, увы, погубила его. Что именно способствовало перемене, не могу сказать; быть может, непривычно бодрящий воздух.…