Проза

Наступила ночь. Сняли велариум, протянутый над аллеей из кипарисов, и принесли факелы. Дрожащее пламя нефти, горевшей в порфировых вазах, испугало на вершинах кипарисов обезьян, посвященных луне. Их резкие крики очень смешили солдат. Продолговатые отсветы пламени дрожали на медных панцирях. Блюда…

– А кореш твой что, не обиделся? – А я ему его и продал. По-дружески, за символическое бабло. Так что он на меня не в обиде. Видимся с ним, по субботам в баню ходим… Все у нас с ним нормально. А ты чем занимаешься? – Да тоже вот пытаюсь замутить один проект… Курить тут у тебя в машине…

Я возвращаюсь в дом новым человеком. Мне нужно лишь подождать 30 долгих дней чтоб спуститься со скалы и вновь увидеть сладкую жизнь – зная что она ни сладка ни горька а просто она вот такая, и всё вот так вот — Поэтому долгими днями я сижу в своем легком (полотняном) кресле лицом к Пустоте Хозомину,…

Он не был ни коммунистом, ни даже марксистом вообще; исповедуя народнические, любвеобильные, но политически наивные взгляды, он, войдя на арену политики в 80-х годах — в период упадка и разброда, — являлся по существу чистейшим выразителем идей и настроений 70-х годов, эпохи народолюбства и хождения…

«Инструментами», с помощью которых Фолкнер создал свою йокнапатофскую сагу, оказался быт маленького города Оксфорда в Миссисипи, где он вырос, люди, которых он знал с детства, — потомки богатых плантаторских семейств, чьи предки сражались в армии южан против Севера, белые фермеры, выращивающие хлопок…

Однако память о войне, которой были отданы здоровье и лучшие годы жизни, оставалась с ним постоянно. Просто невмоготу было носить в себе пережитое и увиденное. В конце концов, оно было не только фактом его личной биографии. Чудом уцелев под пулями и осколками, вынеся голодовки и немыслимое физическое…

– Да нам-то что до этого за дело? – заметила Гина. – Пусть бы дрались между собою, а нас бы не обижали; ну, зачем они увели нашего Павали? На что он им? – Да вишь, им нужны проводники дорогу показывать. – Дорогу показывать? – сказала Гина. – Да что нам до этого? Как нам жить без Павали? И дров наносить…

Никого не удивляло, что Генри, неважный регбист, любил весну гораздо больше осени, особенно потому, что он и не мечтал побить те рекорды, которыми Франклин – тот самый, единственный и неповторимый Франклин Смит – украсил почетную доску спортивных достижений школы в этом виде спорта. О чем Франклин…

Я родилась в тихой деревушке в Гэмпшире в 1983 году. У меня было идиллическое детство. Мой отец, Дэвид, был владельцем парикмахерской, а мама, Диана, — учительницей. Они боготворили моего старшего брата Пола, мою младшую сестричку Сьюзи и меня. Озорница, болтушка, вечно ищущая приключений, я обожала…

— Неправда! — из последних сил мямлю я, так как язык начинает заплетаться. — Докажи! — тут же выпаливает Аша, которая немного трезвее меня. — И что это значит? — вопросительно смотрю на нее я. — Все очень просто! Завтра летим в любую точку мира, которую мы выберем. И только попробуй сказать, что…

Он выпрямился. – Возьми мою монету, как заработок, одну из многих, что ты получил здесь, и, возможно, мы больше никогда не увидимся. Или возьми ее, как первый заработок за песни в нашем путешествии, если тебе это больше понравится. А уж с верблюдом по ходу дела управляться научишься, обещаю. Аларик…

Он такой, Юрий Дмитриевич! Все время как бы спрашивающий себя: неужто я больше не способен? Не способен на большее? Нырнуть с маской поглубже, а затем с раскрошенной временем греческой амфорой озорно уплыть к далекому берегу. Скольких одарил этими историческими и живыми «дарами моря», со сколькими поделился…

– А с Германией была война. – Не спорьте! Зачем вы спорите?! Это другая Германия, другая! Не понимаю, кто вам доверил?! Политическая близорукость! Нравственный инфантилизм! Будем ставить вопрос… За информацию мне уплатили два рубля. Я думал – три заплатят… Компромисс второй («Советская Эстония».…

На этом и кончаю предисловие. Да и написал-то его лишь для формы. II. Будущий роман. Опять «случайное семейство» * В клубе художников была елка и детский бал, и я отправился посмотреть на детей. * Я и прежде всегда смотрел на детей, но теперь присматриваюсь особенно. Я давно уже поставил…

Приручитель – это был не класс и не навык, даваемый системой; это был термин, используемый самими игроками. Крайне редко, но все же случалось, что монстры, обычно агрессивные, проявляли интерес к игрокам. Если игрок не упускал этого шанса, он мог успешно приручить монстра, дав ему что-нибудь из еды.…

Стоило мне сегодня лечь в постель, как я снова почувствовала этот противный запах – смесь спермы, мочи и моей собственной крови, – преследующий меня с тех пор, как я оказалась в настоящем аду. Кровать стояла нетронутой несколько дней. Я спала на стуле. Стул удобный, у него высокая спинка с наклоном…

Мне он не нравился из-за его отношения к жизни. Доктор пристрастился к Забывателю. Поймите меня правильно: я и сам питаю пристрастие к зелью, как и любой другой, – возможно, даже больше, – вот только для Стенханта Забыватель был чем-то вроде индейки в День Благодарения. Я понял это, когда позвонил ему…

— Если бы Авель догадался, что Каин замыслил убить его, он не пошел бы с ним, — сказал Вышеслав. — Если бы Каин повел Авеля не в поле, а в лес, тот мог бы заподозрить неладное. Не обманув брата, Каин не смог бы убить его. — Мудро подмечено, сын мой, — медленно, словно в раздумье, произнес Варсонофий. —…

Ростовские дела... Давно они заботили Мономаха, то отступая перед другими, более неотложными, то наваливаясь снова. Как больной зуб, что и вырвать пора, и решиться нелегко - вдруг сам по себе утихнет. Подумалось, что, может, и к лучшему - это вот вынужденное одинокое сиденье под затяжным дождём.…

На улице кто-то кричит. Я выглядываю в окно. - Подводы едут! - соскакиваю я с чурбачка. Папа встает. И мама тоже встает. Она говорит мне: - Скорей, Фрицик, надень ботинки. Мама торопит меня. Она даже помогает мне. В дверь кто-то стучит. Входит Карлушин папа. - Здравствуйте, - говорит…