Проза прочее

2. Партбилет звезды Впрочем, придумал-то этих людей все-таки я – писатель Юрий Поляков. О том, почему мне пришло в голову сделать пружиной романного сюжета процесс сочинения соавторами сценария фильма, я подробно рассказал в эссе «Как я ваял „Гипсового трубача“». Оно вошло в книгу «По ту сторону вдохновения».…

Въехала я спустя пару недель. После переезда еще несколько дней все мои вещи возвышались горой посреди зала, и лишь рабочее место было первым делом распаковано и налажено: компьютерный столик занял свое место в самом уютном углу, а сам комп заботливо размещен, подключен и отлажен моим хорошим знакомым,…

Дышать или не дышать? Дышать, глупенькая! Дышать. И каждым вдохом удалять, отдаляться и забывать, предавать забвению. Только так. Это было вчера. И этого никто не заметил. А позавчера она рухнула в обморок. Первый раз в жизни потеряла сознание. Так непривычно – лишиться себя на несколько секунд.…

Николас стоял не шевелясь, Рэйчел крепко стиснула его руку и с облегчением ощутила слабое ответное пожатие, его голая ладонь холодила ее ладошку даже сквозь толстые колючие варежки. Они растерянно смотрели, как парень в мотоциклетной коже ставит на тормоз кресло и что-то говорит птице, в ответ та послушно…

Но вот и часы зашипели, и гости притихли, а Жорж от возбуждения спрыгнул с кровати и на цыпочках пробрался к двери, обжигая ступни на холодном полу. Бьет! Гости кричат «ура», будто бы это их доблестью в Россию пришел новый век, они тоже ждут чего-то нового, чуда какого-то, потому что чаще всего из…

«Помочь никто не может. Вчера – не вернешь, сегодня – кажется мало, завтра – не наступит никогда. Мы все одиноки на пути бесконечных страданий, а мои слова – бессмысленный пустой звук в яростно ревущем гуле одиноких голосов. Каждый хочет высказаться, но никто никого не слышит, не видит, не чувствует.…

– Да оставьте вы Болоса в покое! – Ты чего? Тебе не нравится эта идея? – Да нет, все в порядке. – И, не найдя, что еще сказать, я добавил: – Нет, правда. Я никогда не умел врать, и Жулия все поняла с лету: – Ты против. – Да нет, что ты. Но разве ты о нем много знаешь? О Болосе? Теперь замолчала…

Если кратко описать его, то выглядел он примерно так: вполне обычный и ничем не примечательный молодой человек, не красавчик и тем более никакой не супермен. Чуть выше среднего роста, спортивного телосложения, темно-русый, сероглазый, типичный русак. Офицер. Романтик и непоседа, искатель приключений,…

Яна: – Просто я люблю тебя, мама и все. Лидия (обнимает ее за плечо):– Последние четыре года я знала, что мне нужно переехать. Просто знала. Хотя у меня никаких даже целей не было. Я приезжала сюда каждый год, заставляла себя полюбить этот город и никак не могла, ничего не получалось. И в какой-то…

– Ты о старикашке у черта на куличиках? Фанд, что ли, звать… Так он уже умер наверняка. Да и вряд ли нам о нём говорили без преувеличений. Даже и был ли он, спорный вопрос. – Ой, ты гений наш… Хотя… Возможно, тут ты и прав. Мы же даже фамилии его не знаем. Так что… Кстати, как идут дела с продажей…

Комиссар осветил дорогу электрическим фонариком. — Ничего себе дылда; наверно, метр восемьдесят, — ответил он, — судя по величине следа и размаху шагов. Сапоги приличные, по-моему, ручной работы. Пьян он не был и шагал довольно твердо. Я не понимаю, что вам в них не понравилось? — Вот это, — коротко…

Но будучи в крупном выигрыше, барон, верный своей цели, вынужден был продолжать игру: ведь он рассчитывал, что за выигрышем с необходимостью последует еще более крупный проигрыш. Однако не тут-то было - сколько барон ни понтировал, ничто не могло поколебать его удивительное счастье. Так, незаметно…

- Приветствую тебя, Архимед! - воскликнул он на отличном греческом. Ученый удивленно оглядел властелина жизни и смерти в этом несчастном городе. Ответил хрипло на своем греческом: - Не знаю, что и сказать. Не стану же я просить богов благословить твои шаги на сиракузской земле. Да ты бы и сам не…

Оба эти человека впоследствии часто вступали в конфликт. Архиепископ требовал возвращения колоколов кафедрального собора, снятых по решению мэрии; он хотел, чтобы убрали фригийские колпаки с церковных колоколен и заменили их крестами. Префект послал запрос министру, и правительство, более терпимое, чем…

- Так что же значит твоя песенка, парень? - спросил неизвестный мне молодой человек. - Переведи ему, переведи, - подбодрил меня Патриарх. И я перевел слово в слово, повторяя то, что слышал от бабушки: - О жена моя, дети мои, прялка моя! Каждый день мой лён остается неспряденным. Из трех два…

Так прошло пять месяцев. Я ходил на танцы. Катался на коньках, на лыжах. Препирался с молодыми англичанами - [210] зарядки ради. Смотрел операции в двух больницах, сам участвовал в сеансе психоанализа молодой мадьярки, курившей сигары. Интерес к занятиям с юной немкой не ослабевал. Говорят, что недостойным…

В те времена в Салинасе никто не выписывал никаких журналов, так как это считалось пустой тратой денег. Стейнбеки были исключением, они регулярно подписывались на "Нэшнл Джиогрэфик", "Юс компэнион" ("Спутник молодежи"), "Сэнчури" ("Столетие") и другие. Джон с интересом читал эти журналы, был он и одним…

Но, как только я всерьёз решил, что избавился от него, меня стало разбирать желание написать о нём. И до того разобрало, что я почти пустился искать его, дабы перепроверить определённые впечатления. Так сильно я разохотился, что готов был заплатить ему, лишь бы пришёл! А эта последняя его записка насчёт…

С Пиладом нас сразу связала такая сердечная дружба, что я в нарушение всех своих планов целых три недели провел в Микенах. Из вечера в вечер сидели мы друг подле друга и говорили обо всем. О своем отце я тоже узнал от него много такого, чего не слыхал раньше. Сейчас Пилад уже совсем старик, ему далеко…

Никакого у них нету самоуважения. Только диву даешься. - Всем нам многое приходится сносить во спасение ближнего. - Да какое там спасение, отец мой, - она упрямо выставила вперед свой тяжелый, как у всех уроженцев Керри, подбородок. - Трусливые душонки, вот как я это называю. А этим англичанам…