Проза прочее

Да и как тут не расти таким, когда за тобой воистину царский уход. Чего только не было у маленького Котэ, всего в изобилии; и пелёнок, и распашонок, и всяких рубашонок с чепцами великое множество. И ведь всё с княжескими гербами, с ажурными нашивками да бархатными подкладками. Всего месяц прошёл с рождения…

Я, собственно говоря, мало отличаюсь от этих туристов. Каждый раз, когда я вечером прохожу по площади Синьории [3] , то поднимаю голову и смотрю на золотого льва, украшающего крышу палаццо Веккьо, задерживаю взгляд на Нептуне в фонтане перед зданием, оглядываю подсвеченные снизу изгибающиеся скульптуры…

Вымыв посуду, я читаю книгу или смотрю телевизор, если там показывают какую-то передачу, которую в этот день порекомендовал «Телеграф». Обычно (ладно, всегда) разговариваю с мамочкой вечером по средам в течение пятнадцати минут или около того. Ближе к десяти ложусь в постель, полчаса читаю и выключаю…

Я пыталась построить логическую цепочку, но мысли продолжали путаться. Постепенно, после большой кружки кофе, способность мыслить частично восстановилась. «Раз я мыслю, значит, я существую!» – криво улыбнулась я себе самой. Я все еще переживала зеленый кошмар… «Надо позвонить на работу!» – наконец…

Вскоре после этого появилась долгожданная новость, что с актрисой заключила контракт крупная корпорация, разрабатывающая роботов-андроидов. Конечно, теперь модели, сделанные по образу и подобию Лаллы Рук, стоили намного дороже, чем могли еще пару месяцев назад. Однако Марта Леонидова цена не волновала.…

Даже после переселения, в зоне я проводил все свободное время. А оно, в мои шесть лет, было свободным почти полностью. Не считать же занятием сон, а также время на завтраки и ужины (обедал я в основном с друзьями в их солдатской столовой). – Дядя Вова, а почему девочкам нельзя ходить в зону? – спросил…

Сейчас, лежа на печи, Веисага слушал через интернет мугам. Но мугам не слушался. Сколько Веисага не упорствовал, пытаясь вслушаться в мугам, тот Веисагу отвергал. Веисаге нестерпимо хотелось быть сейчас вместе со своими. Дома "час мугама". Дома мугам он никогда не слушал, а здесь, на чужбине, хотелось…

Другое дело, когда летишь на самолете через территорию, где идет война. А тебе раз – и пилот сообщает: потерпи, авиапассажир, надо покружить немного, а то бомба в нас попадет. Потерпи, дружок, а мы покружим над страной и приземлимся. Когда мы прилетели в Киев с большим опозданием, там нас ждал сотрудник…

– Бабушка! – Что, Феденька? – А давай я, бабушка, тебе мусор выкину? – Выкини, пожалуйста, Феденька… Вот и третье дело хорошее! Где одно хорошее – там другое! Как грибы в лесу. Как троллейбусы шестьдесят первые. Где один троллейбус шестьдесят первый пришел, там и следующий, вереницей. – Потеряться,…

– Парень я смотрю ты спортивный… алкоголем не балуешься? – он улыбнулся, слегка растянув тонкие губы. – Не пью ничего, крепче кофе. – Очень хорошо. Ну давай, доставай свои документы. Я положил на стол папку с документами и осмотрел кабинет. Обстановка была довольно спартанская: стол, стулья, компьютер…

Когда я иду к ним, всегда думаю, что согласился бы купить у них эту хату и пожить в одиночестве хотя бы до весны, пока что-нибудь не переменится и пока не наснятся в тоскливые ночи другие места. Но всего в жизни не предусмотришь, и вот иду я к ним этой осенью в последний раз – попью молочка, угощу…

В самом деле, почему я стал психотерапевтом? Можно ответить красиво и без ущерба для репутации: я хочу помогать людям, – и здесь есть доля правды. Однако такой ответ довольно поверхностен и совершенно неинформативен. Это все равно что спросить пожарного, почему он решил пойти в пожарную охрану, и получить…

Запись четвертая. «Мысли на ночь…» Ночь. Туман тихо опускается на лагерь превращая луну в жёлтое, размытое пятно. Бесконечные созвездия из млечного пути уходят в путь воздушного облака, ограничивая взор только тем, что рядом. Красные фонари, мигающие на вражеской стороне сквозь туман продолжают так…

– Ну как, сынок, прошёл я инспекцию? – осведомился он и посмотрел на меня очень выразительно. Мама слегка ткнула меня локтем и извинилась за мою невоспитанность, а потом обратилась ко мне: – Сколько раз я тебе говорила, Барни: невежливо так глазеть на людей. Немедленно попроси извинения у джентльмена.…

Оживление начинается после семи часов вечера, когда все начинают возвращаться с работы. Массу людей на улице, в магазинах и заведениях можно увидеть только поздним вечером. Днём пустынно и практически безлюдно. Зато, когда стемнеет, такое оживление кругом! Мы сидели в этот первый вечер в кафе также…

Она имела озабоченный облик, обеспокоенный вид, кто-то убегал, спешил, ускоряя шаг, терялся, или же стоял, смотря по сторонам, ища кто-то, не зная, что делать и куда идти дальше. Кто-то ждал и рассчитывал на чью-то помощь. Вся сцена представляла собой сборище, состоящее из рабочих, бродяг, малограмотных…

– Бамбим! – радостно буркнул холм. Холмом оказался ещё один странный лунный житель с широкой не то улыбкой, не то оскалом. Ёжик на всякий случай тоже улыбнулся: “Привет!” – Ой, извини, Бамбим! Не заметил, друг! Твои варежки – чудо! Жди сегодня на чай с вишневым штруделем! – протороторил Бормот и потащил…

– Это не по-товарищески, в конце концов, – аргументы Сергея иссякали, и пыл тоже. – Ведь тебе же все равно не надо. Или ты мне не друг? – Платон, ты мне друг, – не выдержал Игорь. – Но… Его рука описала в воздухе некий овал. Точно такой формы было кофейное пятно, с которым в прошлый раз вернул ему…

Вот как раз в этой кульминационной точке режиссер Томас Остермайер и устроил провокацию. Доктор Стокман выходит на трибуну и начинает рассуждать о гнусной сущности властей и о том, что самые страшные и губительные решения всегда принимаются с согласия большинства. Его брат не выдерживает такой беспощадной…

– Будьте добры накинуть мой сюртук, – сказал он даме, – я отведу вас к себе. – О боже! Сударь!.. – Я не зажгу огня, клянусь вам честью. Моя комната будет в полном вашем распоряжении, я уйду и приду снова не раньше завтрашнего утра. Но утром мне непременно придется прийти, так как в шесть часов обычно…