Проза прочее

Ранее, механическая память, работавшая при переписывании отчеканенных мамой текстов, способствовала приобретению навыков простоты изложения мыслей. Однако школьное событие стало переломным моментом. Точка невозврата была пройдена. Начинался мой самостоятельный путь к вершинам творчества. Взгляд через века…

Сосед матерится. Молча. Но я понимаю его, потому что тоже матерюсь. Тоже молча. Вслух нам нельзя – он мой ученик. Сосед матерится в пророка Гоголя и дорогу, а я – в главу, в мэра и в Государственную Думу. В общем, туда же. Вслух призносим только актуальное в России от времен классика и во веки дальнейших…

– Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления, – услышал Майкл голос у себя за спиной. – Да, – машинально ответил он, не в силах повернуть головы, – так говорят. Оба замолчали. Майкл даже не думал продолжать беседу, и уж тем более оправдываться. Его в каком-то смысле даже забавляла…

– Спасибо, Зюзик! – жена чмокнула Егорова в колючую щеку, и убежала на кухню ставить чайник. Егоров облегченно вздохнул. Помолчал. Пригладил усы. Сел в кресло, надел очки и уткнулся в кроссворд из вчерашней газеты. Где-то за обоями уютно скрипел таракан. Зеленая пуговица Рассказ В жизни,…

– Мясник. А тебя как? – отвел тот. – Я Охотник… – А, знаю тебя. Тебя многие знают. – А за что тебя то «Монолит» так? – спросил Юра, заваривая вторую кружку чая. – Да вот предложили мне неплохие деньги за одну роботу, а я по своей дурости и согласился, – говорил Мясник, перевязывая ногу бинтом, –…

Президент взял в руки чашку и начал целовать золотисто-рыжих лошадей, нарисованных на посудине. Поцеловал ноздри лошадей, поцеловал глаза лошадей, поцеловал маленьких лошадок в лобики, в уши. Каждый поцелуй был многозначительным и важным, благожелательным и, казалось, самым сильным, настоящим президентским…

Андрей : Не совсем, это длинная история… В.В. (Виктор Васильевич – худощавый симпатичный мужчина 45 лет с необычайно живыми глазами) : Для того у нас и дурдома, чтобы любую длинную историю сделать короче. А раз уж ты идешь, как я понял, по списку КГБ, то твои визиты сюда неизбежно станут регулярными:…

Лялька заказала салат, чай попросила сразу, с лимончиком. Села к столику так, чтобы лучше наблюдать за посетителями, персоналом и входной дверью. «Нужно чаще выбираться в город. Дичаю. Мезансцена с командировочным, девицами, полусонным барменом и официанткой почти равнозначна спектаклю», – хохотнула…

Теперь это был хоспис со странным названием «Ласковые дни». Доктор, русский еврей из развалившегося Союза, был чем-то похож на Эдьку, возможно, это объясняло согласие Боба остаться, когда на вопрос утомлённой заботами дочери: – Папа, ты согласен остаться здесь? Он ответил словами Эдьки: – Жить…

Всё, что у меня осталось, – это гитара и диплом, который должен был меня согревать. Как бы не так. Я не знаю, куда иду и как давно. Просто плетусь по старой загородной дороге. Асфальт здесь всё ещё целый, странно, что здесь никто не ездит. Но то, что за всё время моего скитания по этой дороге я не встретил…

– Что могу сказать. Медицинскими терминами пугать не буду. Можно, конечно, направить в онкологический диспансер, но такой необходимости на данный момент я не вижу. Я так понимаю, беспокойства она вам не причиняет? – поймав на себе строгий взгляд Константина, он улыбнулся. – Ну, за исключением ваших опасений.…

– Потерпишь? – Да. У меня ничего не болит. Тут не врачи, а волшебники. – зло сказала я, пытаясь слезть с кушетки. – Это же надо селезёнку сначала с маткой перепутать, а потом с аппендиксом! – злобно сказала я бледному эскулапу. – Ир, что правда? – недоверчиво спросил муж. – Да. Сейчас который час?…

А когда попадается описание будущего, хочется побыстрее захлопнуть книгу. Так невыносимо следить за тем, как хирурги разрезают и раскладывают по частям то, что тебе казалось настоящим чудом, – собственную жизнь. Они видят тебя насквозь. Для них мы – живой материал. Поэтому твоя гордыня восстает,…

Но судьба жестоко отомстила тем, кто свел пожилого человека в могилу. Теперь, насмотревшись на отношение родителей к бабушке, сын ни во что не ставил их. Бумеранг, запущенный в страдалицу, вернулся, чтобы окончательно разрушить человеческие отношения в семье. Неуважение к старшим в одном поколении возросло…

А знаешь, как на Рейкьявике? Он нёс несколько трафаретов и банку с краской. Слова на дороге были просты и понятны. Vernite golo , uki. Подземка проглотила с головой. И снова были те двери, которые так пугали в детстве. Они защищали от паводковых вод. Ветер зазвенел проводами, зацокал подъязычной…

– А Перепалкино, брат, будет всегда. Когда-то давно, в самом начале освоения, пригород слыл местом ссылки всякого отребья. Люберцы, Солнцево, Марьина Роща недоброй славой московских гетто торили дорогу в народную молву. Но прошло время, прогромыхали и прошелестели года, сменился век – и пригороды…

– Так, мне точно нужно к Альфреду, да и вообще я давно не проходил диспансеризацию – решил Роговцев, и только сейчас услышал надрывный крик чайника, издающего свист. Городская больница, в которой Роговцев работал хирургом, находилась в центре города. Это было старое здание, построенное еще в пятидесятых…

– Ничуть не издеваюсь, – с улыбкой мартовского кота говорит полный, – чёрной дырой была форель… Григорий Петрович смотрит на оппонента и выпивает два стакана водки. Формула красоты Лето. Письменный стол. На столе стоит кастрюлька. В комнате двое мужчин. Они негромко беседуют. – Вот, драгоценный…

– Буйао ша во 1 ! – плохо произнося ханьские слова, взмолился он, и теперь уже пришла пора удивляться Лацию. – Что ты сказал? – переспросил он. – Не убивай меня! Он сказал убить тебя. Он сказал. Он дать это мне! – дрожащими руками рыбак вытащил из-за пояса клочок ткани, в которую были замотаны…

– Повальский? Не знаю, кто это… – Чего тебе стоит принять Жанну? Ну, я не знаю, расскажи ей, как мы прошлым летом в Крыму отдыхали. Премьера состоится, уверяю тебя. – Я за тебя рада. Не буду отвлекать, пойду. Катя с какой- то внутренней горечью поцеловала мужа и вышла из комнаты. Когда дверь за супругой…