Книги о войне

Через десять часов, когда эшелон остановился на станции и стал пополнять воду и уголь, старшина отвёл меня к фельдшеру, который сопровождал эшелон. Мне осмотрели голову и перебинтовали её, также старшина сообщил и о потери мной памяти вследствие удара, но начальство решило, что это не помешает мне служить.…

– Пошли вон! – зло прошипел Василий в сторону обидчиков, когда унтер ушел в управу. Те, поняв с кем связались, подобрали валявшиеся на земле свои картузы и молча отошли в сторону. – Спасибочки, что в обиду меня не дал,– отряхивая от пыли свой мешок, поблагодарил Василия хлипкий паренек. – Да будя…

Воевать более года, чтобы сокрушить всех своих соперников на континенте, никто не предполагал. Все противостоящие стороны намеревались провести быстротечную кампанию одним-двумя решительными сражениями, представлявшими из себя, по сути, широкомасштабные стратегические операции максимумом сил и средств.…

– Картошки не надо мне. Спасибо. А вообще-то она, картошка, вторая мать человеку. Особо, когда хлеба не хватает. Когда хлеб – не отец, а отчим. Как недавно в войну было… А мысли, Полина Игнатьевна, не грех. Нет!.. Мало думают люди. Даже на удивление мало!.. Пустяшно мыслят, суетно и мелко – и вправду…

– Кулинич, Николай Игнатьевич…– читал, перелистывая бумаги в «скоросшивателе», – тысяча девятьсот одиннадцатого года рождения, белорус. Холост, образование высшее. Профессия ветеринарный врач. Что заканчивали? – поднял на него взгляд. – Ветеринарный институт в Ленинграде. – Ясно. Колыбель революции, –…

Но на этот раз шансов почти не было. Террористы их ждали и готовились к штурму. Поэтому, когда командир, разлив водку по стаканам, со странной улыбкой произнес: «Привет, покойнички!» – он не удивился. И выпил водку как воду. Он вышел из палаты, где они подгоняли экипировку перед штурмом, и пошел по коридору.…

Не знаю, сколько времени прошло. Вдруг, сквозь сон, чувствую, как чья-то рука пытается растолкать меня. Другая рука, нежная и давно очень знакомая по своему запаху, слега прикрывает мне рот, чтобы сквозь сон не мог вскрикнуть. Моё сознание бурлило и все никак не могло определить, что делать мне, спать…

Дом остался позади… Дорогая и милая мама проводила его, изо всех сил сдерживая слёзы, но неудачно. Даня пошёл в армию, следуя зову сердца и в погоне за мечтой. Бредя спецназом с детства, он занимался всем, чем только мог в своей деревне, чтобы эта мечта стала явью: бег, рукопашный бой, баскетбол… Зимой…

Между тем новость не давала Шюппу покоя. Он больше не мог молчать и, скривив рот, пробормотал в затылок Бохову: – Начальство-то скоро понос прохватит! Бохов спрятал улыбку в складках неподвижного лица. Райнебот снова подошел к микрофону: – Шапки надеть! Руки вскинулись. Шапки нахлобучили, как…

«Варшава, Элохим!» – жуткое чтение. Но не читать эту книгу нельзя. Евгений Попов Москва, 13 июня 2018 Ирише посвящаю 1 + 1 = 1 Андрей Тарковский Сосны. Осенние луга. Горное селенье. Тропа в горах. Сэй-Сенагон Часть I 5702 год. Нисан. Варшава – поникшая и сутулая:…

Потом утратил силы, обмяк и позволил уложить себя спать. И проснулся через час, едва не захлебнувшись рвотными массами. Я пытался сказать: не надо бояться! Я всё помню, я знаю, что мы должны делать. Пришли орды кочевников, огромное войско, их сотни тысяч, и пыль, поднятая копытами их коней, заслоняет…

Кроме Богдановых, в коммуналке проживала ещё одна соседка. Старенькая бабушка Ксения, почти не встававшая с кровати. – Ну, трясогузки, вы оделись? – донёсся из-за шкафа голос брата. – Я выхожу! – Ты сам трясогуз! – с обидой выкрикнула вернувшаяся в комнату Сонюшка. – Ну, Сонюшка, чего ты обижаешься?…

– Вот и не надо ничего. Нынче все по расписанию. Скоро вещички собирать. Это раньше бывало и на несколько часов задерживались. (Ко мне.) Верно я, бабуля, говорю? Мой поезд, помню, когда-то задержался почти на неделю… Хотя можно сказать – и на три года: тоже будет правдой. Кажется, произнесла это…

– Рыбы глупые, не понимают вовсе, что раз пахнет вкусно жмыхом – значит, набросали прикормки, самого тебя хотят съесть, – отшучивался я. – А у людей по жизни разве не так же всё выходит? Потом наступала тишина, в которой даже и бесклёвье не казалось скучным. Мы сидели, два человека в лодке на фоне…

Сразу после войны сроки службы были другими. В пехоте семь лет, во флоте – девять. Так что, были солдаты с проседью на стриженных головах. А как они пахли! Боже мой! Это самый добрый самый главный запах моего детства. Русские солдаты пахли здоровым крепким мужским потом, махоркой, хлебом и наваристыми…

– Товарищ капитан, промойте глаза, – старший сержант заботливо протягивал мне фляжку с водой, – давайте я вам полью… Я с недоумением посмотрел на санинструктора: – Чего это? Тот слегка снисходительно пояснил: – Вы просто ещё не знаете всех свойств этой пыли, она действительно, почти цемент. Разъедает…

Он старался не смотреть на санинструктора, большеглазую, с аккуратным носиком и стройной фигуркой. Её руки умело орудовали пинцетом, протирая рану перекисью и смывая запекшуюся кровь. Костя словно впервые увидел женщину в армейской форме, в берете, чуть прикрывавшим густые пшеничные волосы. Как-то сразу…

Так вот. Село было зажиточное и большое – дворов в сотню с лишним, с католической церковью, со школой, с большим трактиром, с гончарной мастерской, двумя кузницами. Дома там, в отличие от наших деревень, не лепятся друг к другу, а разбросаны далеко, вольно, словно горсть карамелек по полу рассыпали.…

Ватник уже разглядел метрах в десяти впереди бурую кучку под забором, ещё день назад весело лаявшую на прохожих. Запах доносился до обоих бойцов, да и мухи, мухи… Первый признак того, что нечто в их назойливом окружении не может быть живым. Догавкался, бобик. Но кто ж тебя приложил, а, главное, зачем?…

– Да, босс! – молодцевато ответил боец всё с той же идиотской ухмылкой. Они двинулись назад. В этот момент в здание забежали один за другим солдаты. Грязные, одетые в зимнюю военную форму, на фоне света, проступающего через щели в стене, они казались похожими на медведей-шатунов, очнувшихся от спячки.…