Детская проза

Наконец урок кончился, и надо было показать месье Барлофу те номера из балета, которые мы для него приготовили. Сначала — все вместе, потом месье Барлоф должен был исключить из показа тех, кто ему не понравится. И тогда — всё опять сначала. Я все время оказывалась среди тех, кто каждый раз начинал сначала.…

Но тут мама, тетки и даже сам дедушка за Пчелку заступились. Они сказали, что ехать — не запрягать, что при езде Пчелка никаких таких штук почти не выкидывает, и бабушка махнула рукой, согласилась. Более того, когда я стал разыскивать к завтрашнему дню свои кожаные сапожки, то бабушка нашла их в углу…

Моргуненко шагал по обочине широкой дороги. По обеим ее сторонам стояли, поникнув тяжелыми колосьями, спелые хлеба. Среди идущих навстречу людей изредка попадались знакомые. Это были чаще всего из других сел учителя, с которыми Моргуненко приходилось встречаться. Иные, заметив его, здоровались. Он…

* * * … – Мама, ну сколько можно – каждый день одно и то же, одно и то же! Не порть мне настроение с утра. – Девочка моя, ну кто же о тебе позаботится, если не я? Послушай меня, послушай! С сыном Натальи Борисовны тебе нужно – просто обязательно нужно познакомиться. Они придут к нам в субботу…

И посмотрела на меня. Зловеще. Конечно, не так зловеще , как я, но все равно, я решила, что лучше не спорить, подчиниться родительскому произволу. Гоша тоже спорить не стал, он у нас вообще никогда не обостряет, его к анчару за смолой пошлют, а он, дурачок, и рад – внимание обратили. Ну, может,…

– Ну, зайка, что ты можешь? – обратилась она к Маше. – Разгонись-ка и покажи, как ты тормозишь. Маша проехала неполный круг и сильно затормозила, сдвинув коньки носками внутрь – пятками наружу. Едва не потеряла равновесие, отчаянно замахала руками и устояла. – Как мишка косолапый, – заключила тренер. –…

— Сам, сынок, сам. — И мне можно, дядя? — робко спросил Бексолта, словно испугался, что его лишат такого счастья. — И тебе можно. Вместе будете пасти. Малыш, как дома? — Так себе, — ответил Арби, подгоняя коз. Собака ждала у ворот и пытливо смотрела своими умными глазами, будто спрашивала: «Что…

— Ребята, а вдруг тут самородок? — А что ты думаешь — бывает. Поверху находят. — Вот бы нам! А? Это бы так точно, — сказал Петька. — Хоть бы маленький! — Я бы первым делом жерличных шнурков купил. На шестьдесят бы копеек! Три клубка. — Найди сперва! Самородок, конечно, не нашли, но по ручьям…

Не выпуская цепи из рук. Утрата смотрела, как приехавших приветствовал мистер Тарбутт, хозяин единственной на острове крошечной гостиницы. Он специально надел свой лучший костюм, круглое лицо его сияло и было красным, словно яблоко. Постояльцев в гостинице даже в короткую летнюю пору было немного, так…

Он заглянул ей в глаза. Кристина ничего не ответила, но Антон понял, что его уже простили. – Вот так-то лучше, – сказал он, когда девушка уткнулась ему в грудь лицом. Шурик Лихачев, которого вспомнила Кристина, в это время тоже еще не спал, хотя с девушками не обнимался. У него были дела поважнее.…

— Но, милая! — визгливым бабьим голосом завопил извозчик, привстал на козлах да как стукнет кнутом между ушами сытую лошадку! Ну и понеслась пролетка! А сзади-то, сзади! Мальчишка-беспризорник прицепился между рессорами. Худой как щепка, смуглый. Из татар, что ли? «Хорошо бы, пролетка под толстяком…

Он повернулся, чтобы уйти. — Постойте! — воскликнула Берта. Ей вовсе не хотелось, чтобы этот удивительный лис уходил. — На самом деле, мне действительно… не очень хорошо… Пожалуй, я правда чувствую себя несчастной. — Так это же замечательно! — обрадовался странный лис. — Да? — решила обидеться Берта.…

— Так что ж ты прежде молчал! — с сокрушением воскликнул Леонид Аркадьевич и от волнения сдёрнул с себя очки. — Я сам только вспомнил. Женя ходит быстро, размашисто, и догнать её не просто. Дядька и племянник закричали на весь перрон: — Женя! — Мама! — Женя! — Мама! Женя оглянулась: то ли услышала…

Это конечно, не побежишь, только и с лошадью можно дружить, особенно когда ее бьют, да еще матерно приговаривают: «Эх, тудыть-растудыть» – и всяко-разно. Что касается руготни, то бабушка и мама понапрасну тянули меня в сторону, когда что-нибудь неприличное на улице слышалось. Смешно, даже маленького…

На восточной окраине Москвы, за Сокольниками, у Матросского моста, тянется вдоль речки Яузы длинная набережная. Невдалеке от неё, на оживлённой улице Стромынке, шумят машины, гремят трамваи. Но здесь, на набережной, движение небольшое. Тихая Яуза почти незаметно несёт свои медлительные воды к Москве-реке.…

Сначала о том, как это письмо дошло к Яше. Письмо вождя индейского племени, как всегда, было доставлено в почтовой карете, о прибытии которой вождь «мельничных» узнавал по рожку почтальона. Ту-та-та! Та-та-ту-у! — заливисто пел рожок, оповещая всех вокруг: карета прибыла. Люди с рваными штанами…

У Константина Сергеевича перехватило горло. Он снял цилиндр, положил его на стол, потер пальцами виски. В памяти возникло сизое от лютого мороза утро, черная вереница людей медленно двигалась через Колонный зал. Константин стоял в почетном карауле у гроба Ильича. Два знамени склонились над Лениным: знамя…

Я даже растерялся от такого Митькиного напора: — Это всё хорошо, а мокрогубые… орда телячья? Её же пасти надо… — Ха-ха! — выдохнул Митька. — А Ураган зачем? Он же учёный, дрессированный, хоть сейчас в цирк! Ему только знак подай — любую животину утихомирит. А первым делом, первым делом… — Прищурившись,…

Вася Жабин первый решил проверить: не лунатик ли он? Едва шаги ночной дежурной замерли в коридоре, он отвязался в темноте, покачиваясь, встал на койке, завёрнутый в простыню, как белое привидение, и просипел что-то дурным голосом. Но закружилась голова, и он с шумом повалился на одеяло. Ребята заржали.…

Но маме не помогли никакие пропуски и сокращения, потому что я, вместе с еще тремя одноклассниками, все равно оказался в пансионате для пожилых людей, который у нас так и называли: «Дом пенсионеров» — и который находился, как я уже говорил, в иерусалимском квартале Бейт а-Керем. Тут я хочу сказать…