Детская проза

— Конечно, пыталась, — быстро успокоила её сестра. — И надо искать дальше, пока мы не найдём его или не умрём. Но смертью ведь не поможешь! — А я больше ничего не хочу делать, — тоскливо пробормотала Руфь Кэрью. Наступило минутное молчание. Делла пристально смотрела на сестру тревожным, неодобрительным…

У Митрича сохла герань, и он стоял возле окна, размышляя, выкинуть ее или пока погодить? Вдруг в дверь постучали. Почесывая затылок, Митрич вышел на крыльцо. Снаружи никого не было. — Ты в дверь стучала? — крикнул он Анне Петровне, которая возилась за забором. — Как, интересно, я…

Вторник — день не базарный. На рынке не было столпотворения, но торговля потихоньку шла. Забыв про саженцы, дед застрял у ворот возле тетки, которая держала на руках толстого рыжего щенка. Дед брал щенка за каждую лапу, как будто здоровался. Он заглядывал ему в пасть и приговаривал: — Ой, пес… Ой,…

— Раз, два, два с половиной… — считаю я. — Три! Ветер уносится с криком: — Лечу… тороплюсь… бегу быстрее зайца! Дядя Амброзиус ворчит: — Если бы Расмус умел сочинять стихи! Если бы он умел рифмовать! Но он такой бестолковый… Он должен бы знать, что со словом «тороплюсь»…

Утром Вася примерил новую гимнастёрку. Она пришлась ему тютелька в тютельку. Вася восхищённо трогал большие, во всю грудь, красные застёжки на сукне и, довольный, представлял, как мальчишки будут завидовать ему, когда он появится на улице в красноармейской гимнастёрке, в папахе, с биноклем и в очках,…

Я часто просыпалась по ночам, но из-за Стива не могла перебраться к маме, и мне приходилось ходить на пикники с Розой и Голубой. Если ночь была совсем тяжелой, мы сматывались в разные страны на каникулы, ездили на экскурсии, купались в море, загорали. Сейчас, конечно, я в такие дурацкие детские игры…

Так ходили Таня, Алёнка и Дёмушка по саду, собирали яблоки, носили их в кучку к шалашу. И сами лакомились: как попадётся яблочко послаще, то и съедят. А Дёмушка не столько собирал, сколько ел. Наконец ему надоело собирать паданцы. С ветки глядели на него крупные круглые яблоки — тёмно-красные, почти…

— А кони? — нетерпеливо спросил Андрей. — Стреноженны в лугах пасутся… За ними не станет дело. — Зажги щепец! Дружинник бросился исполнять приказание. Опочивальня осветилась слабым светом тонкой липовой лучины. Запахло легким дымком. — Идти, что ль, спать? — спросил…

— Среди ребят с незамутненным мышлением встречаются особо незамутненные ребята. У вас тоже есть один такой ребенок. Я не буду называть его точно, чтобы не смущать. Просто скажу, что это Маша Фэ. Или Филипенко Мэ. И этот ребенок понадобится нам для дальнейших исследований и работ. — А какие у вас исследования? —…

— Лучше бы у тебя живот ввалился, — скажет мама и хлопнет его легонько по майке. — Я попрошу, — скажет папа, усаживаясь за стол, — не проявлять жестокости к похудевшему от душевных страданий. — Ой-ой-ой, — скажет мама и со стуком поставит на стол тарелку. — Селёдочка! —…

Первая мировая война, ее бессмысленные кровавые потери вызвали у Морица глубокое возмущение. Он смело выступает против ее человеконенавистнической сущности. Когда в октябре 1918 года в Венгрии произошла буржуазно-демократическая, а вслед за ней пролетарская революция, Мориц всей душой принял их. Он…

Они втроем говорят ей: — Здравствуйте! И слышат в ответ: — Неряхи, как вы живете здесь? Она сметает шваброй окурки, коробки от йогуртов, шелуху семечек, и все это сыплется в лестничный пролет. Надо суметь пробежать по лестнице так, чтобы тебе на голову ничего не попало. И надо знать тетю Люсю,…

Гришка вбежал в тёмные ворота, потом свернул в какой-то двор. Потом опять какие-то дворы, ворота, незнакомые переулки. Наконец Гришка и вовсе скрылся за сплошной пеленой снега. Вова стоял посреди чужого двора, кругом высились чужие заснеженные дома. И вдруг на стене старого дома, с балконов которого…

— Зря всё это. Помер он, — заметил Даут, но, сняв рубашку, подошёл помочь. — Ну, давай же! — приговаривал Амза, вновь и вновь толкая упругое тело. Наконец, дельфина удалось сдвинуть к морю; едва волна коснулась его плавников, он открыл глаза. Даут, испугавшись, отскочил: — Отходи! Укусит! Амза…

По-моему, куда ужаснее, чем Динкины круглые щеки, которые она мечтает как-то там отрезать, когда вырастет и заработает кучу денег. Даже рассказывает, что уже клинику нашла… Ей проще. Да и дом ее не попал под снос, и ходить она будет все в ту же добрую старую школу. А вот я… Учеба начнётся через две…

Но сначала сад надо осмотреть. Впрочем, что в нем особенного? Поломанные и замерзшие деревья, на которых только появились первые почки, кустарник, разросшийся и совсем одичавший, — видно, что за садом давно никто не следит. В одном углу точно свисали с неба высоченные, еще совсем голые деревья.…

Чудовищны были пытки средневековья — дыба, костер. В музеях Варшавы, Парижа, Нюрнберга сохранилось много ужасных орудий пытки — пилы, которыми отпиливали руки и ноги, гвозди, которые забивали под ногти. Но вы можете обойти все музеи мира — нигде среди пытаемых вы не найдете детей, к ним эти орудия…

– Гарантия обычная. Просто того завода, на котором эти часы делали, давно нет. И ехать мне некуда. Вот и живу здесь почти шестьдесят лет. И часики, смею заметить, как новые. Секунда в секунду идут. Тут он вынул из кармана маленькие часы, посмотрел на них. Высунувшись в окошко, он сверил…

Сын (семь лет с капелькой) – забрался в постель к дочке, и только что подходил к папе, чтобы продемонстрировать отпечатки ее зубов на своей попе. Дочь охраняет территорию. Вкусы и привычки у детей противоположные. В еде дочь хищник – мясо, сосиски, рыбка на ура. Сын ест все эти белки только под страхом…

«Художник механических дел» – одно из лучших произведений, написанных Александром Ивичем, – знакомит читателя с замечательным человеком, подобного которому, пожалуй, не было в истории. Иван Петрович Кулибин, который жил в конце XVIII – начале XIX века, был из тех людей, кого называют «самородками». Как…